Были ли ПЕСНЯРЫ прозападным ансамблем?

Анжела Гергель, Валерий Дайнеко

Advertisements

Анжела Гергель: ПЕСНЯРОВ часто сравнивают с ‘Beatles’, часто называют их ‘Белорусскими Beatles’. И многие поклонники беззаветно верят басням, что якобы Paul McCartney говорил: «Мне бы такие голоса в ‘Wings’!’, а John Lennon заявлял, что ничего более лучшего не слышал. Лидером же крылатых фраз является изречение: ‘Песняры поют, как боги, а играют, как дети!’ – которую якобы когда-то и где-то воскликнул George Harrison. Даже Владимир Мулявин поддерживал слухи о том, что ПЕСНЯРЫ удостоились похвалы ‘самих ‘Beatles’. Однако сам он этого не слышал. В одном из интервью в Киеве Мулявин признался: ‘Об этом рассказал мне Леонид Борткевич, наш бывший солист, который встречался с Джорджем Харрисоном и услышал от него много хороших слов в наш адрес.’ Однако же сам Paul McCartney сказал, что никаких Песняров он не знает.

Валерий Дайнеко: Легенда, придуманная неизвестно кем! Но приятная! Вот  только имена и тексты постоянно не совпадают! А вот Chick Corea точно слышал ПЕСНЯРОВ, и даже обсуждал их с некоторыми моими знакомыми, которые привозили ему пластинки из СССР (в том числе и Песняров) по его же просьбе! И ему многое нравилось.. Его интересовали этнос советских республик, одной из которых оказалась Беларусь. Мой знакомый с ним переписывался, и даже бывал у него в гостях. А ещё один мой друг, James P. Gallagher (который работал корреспондентом ‘Chicago Tribune’ в Москве), оказался  другом B. B. King, он жил с ним на одной лестничной площадке. Так вот он давал ему слушать третий альбом виниловый Песняроа. И тот его высоко оценил!

муля тышко

Отрывки из книги Валерия Дайнеко и Анжелы Гергель ‘Песняры. Взгляд из будущего’

Валентин Бадьяров: Да, для нас, как и для сотен миллионов других людей планеты, именно ‘Beatles’ являлись творческим примером в области популярной музыки. Но никак не наоборот.

Владимир Ткаченко: ‘Прозападным’ ансамбль ‘Песняры’ мне никогда не казался. Я тогда не знал термина ‘фольк-рок’, но приблизительно так и ощущал этот стиль.

Валерий Дайнеко: Когда ‘Песняры’ начинали свою артистическую жизнь, они действительно многому учились у ‘Beatles’ и черпали вдохновение в их музыке, которая потрясла мир в шестидесятые годы. ‘Песняры’ исполняли те музыкальные произведения, в которых можно было показать свой, песнярский вокал, созвучный с вокалом ‘Beatles’.

Анжела Гергель: Даже легендарные ‘песняровские’ усы на самом деле были ‘битловскими’… В англии такие усы называли ‘бардовскими’ в связи с тогдашней всемирной модой на ‘кельтику’.

beatles mustaches 2

Владимир Ткаченко: Да, начиналось всё с ‘Beatles’. Многое мне приходилось играть на слух, запоминая с первого раза, потому что нот никаких не было – тех, которые хотелось играть. Всё это было запрещено…

Анжела Гергель: Некоторые записи ‘Beatles’ всё же выпускались на отдельных пластинках фирмы ‘Мелодия’.

Владимир Ткаченко: Но настоящие, ‘фирменные’ диски можно было достать только на чёрном рынке и иногда за очень большие деньги.

Анжела Гергель: Пластинки провозились через границу тайком, поштучно. Часто курьерами выступали артисты, которые ездили на гастроли, учёные, моряки торгового флота, специалисты, работавшие на иностранных объекта – рискуя, как минимум, лишиться их на таможне, став при этом ‘невыездным’. Можно было, конечно, попытаться послушать по радио.

Владимир Ткаченко
Владимир Ткаченко

Владимир Ткаченко: Один раз послушаешь где-нибудь по радио куплетик, надо его запомнить – и развивалась активно память, слух…

Анжела Гергель: Появление магнитофонов, конечно же, изменило ситуацию – до этого записи слушали на самодельных ‘дисках’, записанных на старых рентгеновских снимках – это называлось ‘на костях’.

Владимир Ткаченко: По записям я внимательно изучал игру таких знаменитостей, как Jeorge Harrison, Eric Clapton, Ritchie Blackmore. Когда мне было 15-16 лет, Jeorge Harrison был первый гитарист, на которого я пытался равняться, так как то, что он играл, становилось со временем доступно. Jimi Hendrix был намного более виртуозным, и для начинающего это было слишком сложно. Но дело в том, что Harrison обладал редким качеством – помимо простоты у него была ещё и необычайная душевность в игре, и это тоже не каждому удаётся – то есть кажется, что это просто, а вот сыграть так, чтобы каждая нотка проникала в душу…

Анжела Гергель: Почему так велико влияние западной музыки на творчество современных композиторов не только наших, но и других стран?

Валерий Дайнеко: Влияние западной музыки действительно огромно! И чем дальше страна влияния, тем сильнее само влияние. Я уже об этом много раз задумывался, но почему? И есть ли этому объяснение? Ну с англо-саксами понятно, и тем не менее, в той же Франции, например, или Италии, очень бережное отношение к национальным традициям, собственно как и в России, Украине и Беларуси! Но если мы всё же говорим о поп-культуре, то французы, итальянцы и немцы (в первую очередь) в меньшей степени были подвержены плагиату, вернее заимствованию у англичан и американцев манеры исполнения, гармонических оборотов и мелодики! У них своя мощная музыкальная культура, отличная от всех, и они не сильно заморачиваются от того, что их не так знают за границей, как им хотелось бы.

Анжела Гергель: Вот именно – ‘не заморачиваются от того, что их не так знают за границей’… Помнишь, когда ты спел ‘Beyond the Sea’, один из экспертов сказал, что ему не хватило вальяжности?

Валерий Дайнеко: Перед моим выступлением сказали, что я буду представлять эпоху Синатры! Но аранжировка песни была Бенсона, а Бенсон и Синатра – это разный темперамент. Какая могла тут быть вальяжность???

Анжела Гергель: Дело не в этом. Тот эксперт ожидал, что ты будешь петь, как Синатра, и относился к этому как само собой разумеющемуся – вот в чём дело! Когда-то в Украине был очень популярный проект ‘Шанс’, а я в то время записывала аудио к своим учебникам на той же студии, где готовили эту программу. Тогда меня крайне удивило, что всех исполнителей ‘делали’ под какую-то знаменитость, и не только не стеснялись, но и восхищались, если этот исполнитель был похож на известную звезду – как внешностью, так и исполнением. Или вот недавно Олег Jagger, услышав песню Олега Аверина на иностранном языке, с восторгом воскликнул: ‘Настоящий Mario Biondi! Как всегда – фирма́!’ Стремление к такому явному, ‘целевому’ подражанию профессиональных музыкантов и продюсеров – вот что поражает! А ведь у Олега Аверина столько прекрасных песен, которые он не только исполнил, но и написал сам!

Валерий Дайнеко: Я много раз бывал в Америке и был удивлён тем, что там не знают современную популярную музыку европейских стран, и ещё больше их удивляло, что европейцы зачастую знают и разбираются в американской музыке лучше самих американцев! А шведы настолько срослись с англичанами, что я уже сомневаюсь – есть ли у них свой язык и национальные традиции? Конечно же, это шутка…

Анжела Гергель:  Всё как раз наоборот, это английская музыка формировалась под скандинавским влиянием. А традиции шведов, как и скандинавов в целом, вообще исходят от германцев, а те их переняли от кельтов, которые всю свою культуру заимствовали от скифов…

Валерий Дайнеко: Про шведов я только сказал свои впечатления, потому что никогда не слышал в их исполнении хоть что-нибудь на шведском языке или что-то национальное. Английский язык, я так понимаю, у них второй в стране. Но не в этом дело! Мы говорим о музыке. Она у них тоже не шведская, и продюсеры в основном американские!

Анжела Гергель: Вот это и есть ключевой момент – американские продюсеры. Их ‘продукция’ действительно не остаётся незамеченной! Хотя в Швеции немало рок-музыкантов, поющих на родном языке (Änglagård, Håkan Hellström, Kristian Anttila, Duellen, Basshunter, Säkert!) – правда, большинство из них малоизвестны в мире. Может, причина ещё и в английском языке, который сформировался на основе многих других языков, что повлекло появление новых ритмов и новой мелодики речи, и вообще новой культуры?

Валерий Дайнеко: Своими вопросами ты уже сама и ответила. Английский язык – это огромный фактор. Этот язык очень мелодичный, мягкий, легко поющийся что ли! Ну а что касается самих текстов, то тут можно и говорить о его свободе. Получается, для того, чтобы тебя знали во всём мире, нужно петь на английском языке!

Анжела Гергель: Не только в языке дело. Если даже всемирную знаменитость записать, к примеру, на студии в Киеве – эту запись услышат только в Украине. А если записать в Минске – то за пределами Беларуси её мало кто услышит.

Почему Америка имеет такую доступность в СМИ? Одна из причин – рынок. Внутренний – более 300 миллионов человек, и глобальный – более двух миллиардов потребителей. И американцы могут выгодно выпускать большое количество телевизионных программ, фильмов, песен, компьютерных игр и других продуктов для использования дома, а затем экспортировать одни и те же программы за границу по очень низким ценам. Ни одна другая страна не имеет такого преимущества как по количеству, так и по языку. Включи радио или телевизор, загляни в любой местный кинотеатр или зайди в интернет – и каждый раз столкнёшься с американским культурным влиянием.

Валерий Дайнеко: Поэтому мы все – русские, украинцы, белорусы, поляки, болгары, немцы, прибалты, финны… варимся в своей каше. И это нормально.

Анжела Гергель: Влияние американской музыки на другие страны превзошло влияние других стран. Каким образом оно дошло до такого превосходства? Эксперты объясняют это слиянием очень разнообразных культур, смешанным с крупномасштабной экономической поддержкой. Власть Америки над музыкальной индустрией даже превзошла все языковые барьеры. Американская музыка, впитав в себя стили разных культур, разлетелась по свету. И каждый может слышать в ней отголоски своих давних традиций. А ведь до XX века Европа смотрела на Америку как на культурное захолустье. Но постепенно эмигранты из разных стран приносили в Америку свои традиции, которые, переплетаясь, способствовали созданию межкультурной гибридизации и, соответственно, новых стилей искусства. Во времена Первой мировой войны Америка впервые начала экспортировать часть своей домашней культуры за границу через фильмы и музыку. Charlie Chaplin, ‘Westerns’, ragtime, jazz стали известны миллионам за пределами страны. А уж после Второй мировой войны благодаря росту потребительской экономики и ‘американскому образу жизни’ американская популярная культура стала глобальной. Культурологи объясняют это непрекращающееся влияние ещё и свободолюбивым духом американцев, благодаря которому их музыка, не имея исконных национальных традиций, оказывает такое мощное влияние на музыкантов других стран. Но слепое копирование западной музыки никогда не принесёт удовлетворения ни музыкантам, ни слушателям. Потому попытки молодых музыкантов подражать западным исполнителям так смешны, несмотря даже на высокий профессионализм исполнения. Валерий Яшкин очень метко выразил это в своём стихотворении:

‘Beatles, ‘Monkees’, ‘Rolling Stones –
Парни, конечно, великолепные,
Выжимающие из толпы стон,
Но зачем-же копировать слепо их?

 Не обратиться-ли к первоисточнику,
Не исказив его ни в коем случае,  –
Лишь остросовременным почерком
Привнести в него самое лучшее.

Валерий Дайнеко: Относительно наших стран (бывшего Советского Союза и социалистических стран) напомню старую присказку – запретный плод сладок. И вот отсюда стремление постичь, учиться, впитывать и достичь! Из всех славянских народов хочу выделить поляков, которые в музыкальной палитре оказались наиболее близки интонациям английской и американской музыки.

Анжела Гергель: Возможно, чтобы избежать этого, ‘Песняры’ и попытались взять за основу самобытный материал – народную песню. Хотя хотелось им, наверняка, играть музыку другую – хоть и называли её фирмо́й, но она так привлекала своей новизной, экспрессией, свободой! Ты ведь тоже как-то сказал, что в ‘Песняры’ не стремился, потому что хотел играть другую музыку!

Валерий Дайнеко: Я был фанатом западной музыки, а народные перепевы точно не увлекали и казались каким-то рудиментом эпохи. Я пел джаз, ‘фирмý’ на английском языке… Какие ‘Песняры’?!

Анжела Гергель: И Олег Аверин вспоминал: ‘Какие там ‘Песняры’? Они были лучше очень многих, но всегда хуже фирмы́, – так мы называли то, что любили единогласно. …Словом ‘фирма́’ мы называли любую песню, у которой была ‘несовковая’ душа! А ‘Песняры’ тогда для нас были компромиссом между музыкой и советской властью. Очень профессионально исполняемым самобытным компромиссом. Ну, вот так мы тогда все думали! … Я бы никогда не ушёл в ‘Песняры’ из ‘Золотой середины’. Что это была у нас за группа! Это был кислород! Территория инакомыслия. Остров свободы… Но в конце 80-х руководитель группы и его брат уехали со своими семьями из страны навсегда. Группа прекратила свое существование…’

Владимир Ткаченко:  Хоть я в консерватории занимался классической музыкой, меня больше привлекал рок и, чуть позже, джаз-рок. В рок-музыке меня интересовала в основном соло-гитара, остальное проходило стороной. Но в 70-е годы был большой спрос на музыку в народном стиле в ресторанах, на танцплощадках. Мне, как студенту, любой заработок был нелишним. И я занялся аранжировками белорусских песен, а потом увлёкся…

Валерий Дайнеко: Мы все набрались манеры, имеем аппаратуру, овладели вокальными и прочими фирменными приёмами и делаем своё дело!!! У нас ведь своя яркая музыкальная культура! У советских композиторов своя история! Нравится-не нравится, но она своя!

Анжела Гергель: А ты сам какую музыку слушаешь?

Валерий Дайнеко: Любую. Я ещё и коллекционер, у меня большая фонотека, очень много дисков, пластинок, виниловых ещё, которые называют long play. Я собираю альбомы и диски уже 45 лет! В 1994 году у меня уже было 3000 CD! Но музыка, в основном, западная…

Анжела Гергель: ‘Песняров’ часто сравнивают с ‘Beatles’, иногда даже называют белорусскими ‘Beatles’.

Валерий Дайнеко: Кто знает – возможно, без ‘The Beatles’ не было бы и ‘Песняров’. Хотя, если бы мы пели на английском языке, были бы не хуже ливерпульской четвёрки, конечно. То, что мы в вокальном отношении выше и профессиональней – это я тебе заявляю ответственно!!!

Анжела Гергель: Например, песня ‘Because’. Инструментальная часть этой песни довольно проста: аккомпанемент на клавесине и гитаре. А вот вокальная гармония – одна из наиболее ярких сторон этой знаменитой композиции. Однако ‘Beatles’ записали её в студии – 23 дубля, 16-й был выбран как лучший. Lennon, McCartney и Harrison спели вместе, затем сделали ещё два наложения, создав таким образом эффект девяти голосов.

‘Песняры’ же эту песню исполнили на концерте – и в ней тоже больше четырех голосов – но вживую. Сам Harrison рассказывал: ‘Это одна из тех мелодий, что могут поразить каждого. Но петь гармонию было очень сложно. Нам нужно было как следует её выучить. Пол пишет нежные лирические мелодии, а вот Джона вечно тянет куда-то, он сам не знает куда…’

Валерий Дайнеко: На исполнение этой песни нас (уже ‘Белорусских Песняров’) совратил организатор концерта, посвящённого какому-то юбилею ‘Beatles’, Валера Ярушин. Они с ‘Ариэлями’ ещё в пору своего становления очень много перепели их песен. Я с ними познакомился на латвийском традиционном фестивале ‘Liepājas dzintars 1972’, который проводился на крытой концертной эстраде Лиепаи. Это был мини Sopot, где был представлен чрезвычайно широкий диапазон музыкальных жанров – от народных мелодий до джаза и рока! Там-то они и выдали со сцены весь ‘Abbey Road’! Ярушин и нам предложил песню к концерту в театре эстрады. Кобзон пел ‘Hey Jude!’…было потешно. А мы подготовили ‘Because’, так как удивлять народ инструменталом не очень хотелось, а вот многоголосием, кроме нас, никто не мог бы похвастаться в то время, да и сейчас собственно! Собрались на нескольких репетициях. Пели все, кроме клавишника. Ведь песня эта была расписана ‘Beatles’ на три голоса, но на студии ими были сделаны наложения, и поэтому остаётся ощущение хора. Мы же просто сдвоили голоса, и получилось достаточно прилично, если не считать произношения. И песня плотно вошла в наш репертуар. Мы ведь увлекались джазом, джаз-роком (и в ‘Песнярах’, и в ‘Белорусских Песнярах), а эта музыка представлялась нам намного важнее, когда мы исполняли сложнейшие а-каппельные партии, переходя из одной тональности в другую и модулируя ещё бог знает куда.

У ‘Beatles’ не было сложных вокальных многоголосий, и буквально в первые годы их переплюнули многие группы, особенно американские! Всё когда-то делается впервые. Мы занимались более серьёзной музыкой. И потом, ‘Beatles’ – типично студийная группа, как и ‘Queen’. Играли мы лучше них, а вот насчёт пения… Если ‘Beatles’ пели в три, в четыре голоса максимум, то ‘Песняры’ –  сразу в шесть.

Валентин Бадьяров: Эка замахнулся! ‘Beatles’ – явление планетарного масштаба! Хотя в чём-то ты, конечно, прав. Все попытки, даже удачные, создать что-то новое, двинуться своим путём и стать явлением сравнимым с ‘Beatles’ не удались, пожалуй, никому… кроме ‘Песняров’. Остальное моментально подхватывалось, тиражировалось, и в этой многочисленности теряло изначальную самобытность. ‘Песняры’ в своей самобытности стали явлением.

Анжела Гергель: Ведь ‘Beatles’ и ‘Песняры’ по-настоящему первичны! Конечно, ‘благодаря’ железному занавесу ‘Песняры’ не получили такой известности и признания, как ‘Beatles’. Но, возможно по той же причине это явление не растиражировалось и не утонуло в многочисленных и не слишком удачных копиях по всему миру. Хотя, может, ‘Песнярам’ это и не грозило. Ведь не сумел же никто в стране скопировать или приблизиться к ним. Слишком быстро ‘Песняры’ прогрессировали и уходили от остальных всё дальше и дальше.

Валерий Дайнеко: Книга ‘Песняры времени своего’ появилась благодаря Игорю Паливоде

Отрывки из книги Валерия Дайнеко и Анжелы Гергель: ‘ПЕСНЯРЫ. Взгляд из будущего’

Валерий Дайнеко: Очень давно, когда в ‘Песнярах’ работал совершенно гениальный музыкант Игорь Паливода, им была написана (с подачи Мулявина) музыка на стихи кантаты Роберта Бернса ‘Веселые нищие’. Анжела живет в Шотландии. Искала связи между музыкальными культурами своей и других стран.

Анжела Гергель: На самом деле я живу в Украине. А в Шотландии я изучаю галльский язык, старинные шотландские песни и танцы. Также исследую австрийскую и бретонскую культуры. Может это звучит странно, но знание творчества ‘Песняров’ во многом помогает, несмотря на то, что я сотрудничаю со многими музыкантами, которые воссоздают аутентичные традиции. В Шотландии я впервые услышала программу Весёлые нищие. Это был период моды на всё ‘кельтское’, и потому меня так остро затрагивало все, что уводило от реального образа этой страны. Тем не менее, именно программа Игоря Паливоды ‘Весёлые нищие’ заставила меня ещё раз переслушать и переосмыслить все свои записи ‘Песняров’ – а их у меня не счесть, и, как впоследствии оказалось, некоторые оказались единственными.

Валерий Дайнеко: Не помню, когда возникла идея написания книги. Мы с Анжелой много говорили об Игоре, о ‘Песнярах’, и постепенно наша беседа переросла вот в такое творчество – появилась книга о Песнярах! Книга ‘Те, кто оживляет мифы’, вышла в 2015 году на украинском языке. Ее дополненный русскоязычный вариант этого года Анжела привезла на мой юбилейный концерт. В книге мы говорим о ‘Песнярах’, которые, создавая музыку необычайной красоты, оживляли старые забытые сюжеты и песни. При этом они сами стали легендами.

Валерий Дайнеко, Анжела Гергель
Валерий Дайнеко, Анжела Гергель

Анжела Гергель: Идея провести исследование творчества ‘Песняров’ и пришла в Шотландии. Сначала вспомнились обрядовые – когда начала изучать галльскую культуру, услышала необычайное созвучие галльских песен и музыки Песняров. Толчок же к написанию книги действительно дал Игорь Паливода. Роберта Барнса (именно так произносят его имя шотландцы) я читаю в оригинале – на Scots. Когда услышала его песни в исполнении ‘Песняров’ – обомлела! Как же так? Ведь эти песни со своими оригинальными мелодиями известны всему миру! Песней ‘Кто честной бедности своей стыдится’ (A Man’s a Man For A’That) открывают шотландский парламент, её знают в стране и стар и млад! Зачем писать новые, не свойственные шотландской культуре мелодии?

Вот с этого и началось исследование. Мои шотландские друзья – музыканты, которые исполняют песни Барнса, с воодушевлением поддержали его.

Валерий Дайнеко: Думаю, интереснее всего было бы принять в нем участие самому Игорю.

Анжела Гергель: Да, хотела бы я с ним поговорить о Рабби.

Анжела Гергель, Валерий Дайнеко
Анжела Гергель, Валерий Дайнеко

Анжела Гергель: Программа ‘Веселые нищие’ стала предметом обсуждений многих почитателей творчества Песняров. Ей уделено особое внимание в книге ‘Песняры времени своего’. Кроме интереса к самой музыке Игоря Паливоды, многих интересуют и такие вопросы: ‘Почему Барнс обозначил Веселых нищих как кантату? Почему свои стихи называет песнями? Может он писал стихи в паре с каким-нибудь композитором? Сохранилась ли оригинальная музыка? Когда появились первые композиторские произведения на его стихи?’ Этими вопросами интересовались на разных сайтах Марина Ломтева, Ирина Голубцова, Сергей Глуш, Олег Верещагин, Анатолий Вейценфельд, Олег Гладков и многие другие…

На самом деле существует оригинальная кантата ‘The Jolly Beggars’, в которй Рабби использовал старинные шотландские песни. Но в 1980-е годы из-за закрытости страны музыкантам не было известно, что Burns писал свои песни на уже известные кельтские народные мелодии и перед каждой песней указывал, на какой мотив он её написал, и в Шотландии никто не додумается петь их на другой мотив. На размер и характер многих его песен повлиял стиль, характерный исключительно для шотландской музыки. Так, по незнанию, и появилась кантата Песняров, с новой музыкой.

Борис Бернштейн: Вот по “незнанию” композитор Игорь Паливода и сотворил этот шедевр, великолепно исполненный ‘Песнярами’.

Катерина Паливода: Первое, что мне хочется заметить,  на момент работы над циклом  “Веселые Нищие” в Песнярах работали прекрасные талантливые  музыканты, высочайшие профессионалы. На мои взгляд подход  к создаваемой и исполняемой музыке был очень обдуманным. Как мне кажется, создать что то ПО НЕЗНАНИЮ в таком коллективе было просто технически невозможно :).

Белорусские ПЕСНЯРЫ. Анжела Гергель, Валерий Дайнеко. Вручение книги 'ПЕСНЯРЫ времени своего'
Белорусские ПЕСНЯРЫ. Анжела Гергель, Валерий Дайнеко. Вручение книги ‘ПЕСНЯРЫ времени своего’

Анжела Гергель: Почему сказано ‘по незнанию’? Да потому что так и есть – это не вина, а беда музыкантов советских времен. Да и в других странах культура отдаленных народов, к тому же сотнями лет запрещенная завоевателями, была неизвестна. Игорь мог в те времена ‘изучить’ шотландскую музыку в основном по фильмам, и он не одинок в этом. В то время не только в Советском Союзе, но и в самой Шотландии национальную музыку мало кто знал, кроме жителей гор и островов. Да, существовали американизированные версии эмигрантов, но настоящую музыку горцев и шотландских островов услышать в ХХ веке в Европе и Америке было невозможно – связь с ними была еще очень плоха. Шотландская культура была запрещена в Британии веками, она сохранилась в Америке благодаря эмигрантам – но, смешавшись с другими культурами, выдержала много изменений, повлияв но формирование стилей ‘country’ и ‘blues’. С 1960-х годов, благодаря налаживанию транспортных связей с горной и островной Шотландией, началось возрождение аутентичной шотландской культуры по всей стране. До наших же краев такая информация и до сих пор не дошла.

Robert Burns, фермер, был парнем романтичным и тонко чувствовал природу. Родом он из шотландских низин, и хоть знал кельтскую культуру довольно поверхностно, ему удалось её глубоко прочувствовать и написать песни, затрагивающие сердца людей. Неудивительно, что его поэзия привлекла внимание и Владимира Мулявина, и Игоря Паливоды, которые имели чрезвычайно богатый внутренний мир и стремление к романтизации. Так и появилась на свет новая кантата ‘Весёлые нищие’ – с музыкой Игоря Паливоды.

Валерий Дайнеко: Моё личное отношение к этой программе – она ​​очень интересная, красивая. Это был высший пилотаж!

5efb08e15b07

Анжела Гергель: Это не первое обращение коллектива к творчеству шотландского барда. В 70-х годах его известные во всем мире песни получили новые мелодии, написанные Владимиром Мулявиным для фильма ‘Горя бояться – счастья не видать’.  Это песни ‘Auld Lang Syne’, ‘O My Love Is Like a Red Red Rose’, ‘Winter of Our Lives’. И вот – в 1983 году снова программа на стихи шотландского поэта. Почему вдруг? Насколько это близко ‘Песнярам’?

Валерий Дайнеко: От характерной стилистики ‘Песняров’, к которой все мы привыкли, в музыке Игоря мало что осталось. Совершенно другая музыка и, главное, другая манера исполнения.

10931399_769782646439092_5539036264257675411_n
Анжела Гергель

Анжела Гергель: А на кантату с новой музыкой Игоря мы даже сделали фильм. Помогли мне в этом мои друзья из The Clann. Я попыталась собрать все песни программы в одном видео. В качестве иллюстраций я использовала фотографии и видео некоторых песен этой программы, а также попросила моих друзей специально сфотографироваться для этой кантаты. Ребята из The Clann занимаются реконструкциями исторических событий Шотландии и с удовольствием помогли мне. Мы выехали в горы и устроили настоящую фотосессию. Вот так белорусский парень Игорь Паливода вдохновил шотландских горцев на новое для них творчество! Правда, песня ‘Горец Джон’ получилась гротескной – музыка Игоря никак не согласуется по характеру со смыслом. Для пущего юмора мы сделали финальное фото – отомстили все-таки шотландцы англичанам за Джона.

Screen Shot 2017-05-03 at 11.54.13

Олег Гладков: Но в переводе Маршака ритм стихов изменился, и поэтому музыка Паливоды уже имеет другой стиль. Хотя перевод перевод Маршака считается крайне близким к оригиналу.

Анжела Гергель: Крайне близок… вроде как с краю)) В некоторых местах перевод настолько вольный, что меняется смысл и, соответственно, характер повествования. Например, у Барнса лудильщик обращается к прелестной девушке, в надежде, что она согласится выйти за него. Его речь нежна, порой даже очень скромна. А у Маршака обращение ‘Ваша честь’ – как к официальному служащему, конечно же, меняет стиль его речи – отсюда и музыка у Игоря такая получилась. Справедливости ради следует отметить, что кантата ‘The Jolly Beggars’ в Шотландии редко исполняется, избранная Барнсом музыка считается не очень удачной – но она указана автором, а он был с этим строг и перед каждой песней указывал мелодию. Тут уж скорее Барнс не в теме – может, было бы правильнее указать Маршака не как переводчика, а как автора стихов…

Многие шотландские исполнители песен Рабби Барнса – мои друзья, Шотландия ведь маленькая страна, особенно ее горная и островная часть. Музыка Игоря прекрасна, но изучить шотландский стиль он просто не мог – в те времена даже шотландцы не знали оригинальных мелодий, а острова, где они сохранились, были отрезаны водой. Сегодня шотландские музыканты огорчены, что образ Шотландии ассоциируется в мире с фильмами ‘Brigadoon’, ‘Braveheart’ – которые американизировано искажают представление о стране. Кантата Барнса в исполнении Песняров вызвала бурные эмоции у шотландских музыкантов, и меня вовлекли в горячий спор о подобных тенденциях.

Sally Simpson: Необычно и здорово! Конечно, если бы мне не сказали, что это музыка на стихи, которые написал Robert Burns, я бы ни за что не догадалась – ну совсем она не похожа на шотландскую. И всё же… Не знаю почему, но дух захватывает.

Carol Kappus: Это просто замечательно. Я специально ещё раз прослушала оригинал кантаты. Да, то, что сделали эти ребята из Беларуси, выводит поэзию Rabbie за границы национальной культуры, делает её интернациональной, понятной всем. Изумительно, как через 250 лет его песни достигают сердец людей во всем мире!

Анжела Гергель: Это был период, когда в ансамбле одновременно оказалась целая когорта не просто талантливых музыкантов, а ещё и виртуозных, техничных инструменталистов. Даже старые песни зазвучали свежо и стильно. А в аккомпанементе появился даже какой-то особый шик. Но взяться за культуру, о которой так мало известно! Несмотря на то, что загадочные кельтские легенды и песни использовали многие поэты и писатели, среди которых Shakespeare, Scott, Wagner, Tolkien, в XX веке услышать аутентичную шотландскую музыку было практически невозможно, ведь она была запрещена в Британии веками! Но каким образом с ней хоть отдаленно могли ознакомиться ‘Песняры’?

Валерий Дайнеко: Игорь прослушал много музыки на эту тему, посмотрел много фильмов и прослушал музыку к ним написанную. Интернета ещё не было, но в библиотеках, музыкальных в том числе, можно было кое-что найти.

Анжела Гергель: Как можно изучить культуру страны по фильмам? Тем не менее, именно оттуда и черпалась информация. А самым известным и модным фильмом на шотландскую тему тогда был ‘Brigadoon’, который адаптировал из известного мюзикла американский актёр, певец и танцор Gene Kelly, известный по замечательному фильму ‘Singin’ in the Rain’, в котором он играет главную роль, поет и танцует. А в фильме ‘Brigadoon’ он создал мечтательный образ Шотландии – в эфемерном и абсолютно неправдоподобном виде, и в музыке, и танцах, и в самом образе жизни. Критики сравнивали его с кукольным театром. Однако по иронии судьбы именно из этого фильма черпали вдохновение многие режиссёры, музыканты и танцоры. Среди них, очевидно, оказался и Игорь Паливода.

Вот фрагмент из фильма. Так вот, НЕТ в Шотландии таких танцев и такой музыки. Эта хореография выглядит просто смешно. Я восхищаюсь талантом Kelly, но в то же время солидарна со своими шотландскими друзьями в их гневных чувствах: в Шотландии так не одеваются, так не поют и не танцуют!

Margaret Stewart: Художественная литература и искусство, благодаря ярким иллюстрациям и эмоциональной окрашенности имеют более сильное влияние на людей, чем исторические трактаты с сухими фактами. С романтизацией кельтской истории мы теперь обречены жить в ‘Brigadoon’. Этот знаменитый американский фильм рассказывает о вымышленной шотландской деревне, и романтизация образов переходит все границы – ни внешний облик героев, ни стиль их жизни не имеют ничего общего с Шотландией. Однако сам фильм настолько красочен, музыкален, с волнующей историей, что у миллионов зрителей, которые им восторгались, сложился такой образ далёкой страны, который сформировали создатели фильма. Да, услышанная мною сейчас музыка белорусского композитора прекрасна. Но к Шотландии она не имеет никакого отношения. Так же, как и этот фильм:

А вот сокращенная оригинальная кантата Барнса. Да, грубовата. Да, скорее самодеятельность. Но именно так она и должна исполняться по задумке автора – так, чтобы подхватить ее могли все гости. Шотландская культура сама по себе не профессиональна – и именно в этом ее прелесть.

Валерий Дайнеко: На самом деле Паливода не очень-то придерживался шотландских традиций. Игорь хотел показать не время, а проблемы, которые волновали людей тогда – они, кстати, и сейчас злободневны. В цикле только две песни, где по задумке должна звучать шотландская музыка. Первая – ‘Я – скрипач’, в которой я играю соло на скрипке, хотя я на скрипке последний раз играл в восьмом классе! А тут пришлось вспомнить. Вот только не помню, на чьей я играл скрипке – Ткаченко или Бернштейна!

Christine Primrose: Но звучит это все же в стиле американо-ирландского кантри. Но вот наш скрипач немного изменил акценты – и мелодия зазвучала по-настоящему. Если этот мотив зазвучал естественно, и ещё шотландский reel под него станцевался – значит, композитор имел большой дар её почувствовать.

Валерий Дайнеко: Вторая песня, которая считается изюминкой программы – ‘Прощай красавица моя’ или ‘Я пью твоё здоровье’, одна из лучших лирических песен Паливоды и скорее всего лучшая в альбоме ‘Весёлые Нищие’. По этой причине Борис Бернштейн, наверное, и не хотел её переписывать заново, оберегая её первозданность. Может я не прав, но у меня было желание её переписать, и представлял я себе это в работе с Максимом Пугачёвым, который бы наверняка справился с фортепианной партией, и звучало бы не хуже, но мы скорее всего не поняли друг друга с Борисом, разошлись в некоторых моментах не творческого характера, и песня осталась такой, как её задумал Игорь. И в этом есть своя прелесть! Исполнять её на концертах было для меня истинным наслаждением!

Катерина Паливода: А перевод Маршака – кто-то его  любит, кто-то нет.  Некоторые англоязычные критики считают Роберта Бернса “непереводимым” автором. Однако я с удовольствием читаю Маршака… Может это и недословный перевод  , но все равно это Роберт Бернс!!!!:) Вроде бы с улыбкой на губах, как бы  легко , но –  о горечи и страдании… о жизни.  Д.Шостакович так же считал этот перевод очень достойным, и в своем вокальном цикле песню Дженни взял в переводе Маршака если не ошибаюсь. Как правильно было сказано в комментариях , каждый из нас имеет право на свое собственное понимание и  ощущение музыки. И в такой же степени музыкант обладает правом осуществить свои собственныи замысел . В этом деиствительно суть музыки – в свободе творчества. и на последок, в этои песне Игорь неслучаино выбрал светлые гармонии.  За ними действительно стоит жизненная драма, но это жизнь и любовь.

Madelaine Cave: Песня ‘Прощай, красавица моя’ замечательная – правда, совсем не в шотландском стиле, но новая мелодия прекрасна! Ещё я думаю, что именно голос Валерия придаёт песне такое очарование. Эта песня (имеется в виду оригинал) практически не исполняется в Шотландии, может даже по причине неинтересной мелодии. А вот в музыке Паливоды оригинальный текст Бернса прекрасно звучит. Всё-таки Burns – шотландский поэт. А Игорь Паливода сумел сделать эту музыку очень созвучной стихам.

Я пою много песен Роберта, попыталась спеть и эту – на музыку Игоря Паливоды. Но у меня не получилось так хорошо, как у Валерия Дайнеко. Получается, что Игорь Паливода и Валерий Дайнеко дали этой песне новую жизнь – или вообще создали её заново.

1983 4

Евгений Магалиф: Анжела, ведь существует же понятие “свободы творчества”. Если говорить о свободе творчества композитора и поэта/переводчика, то я вот что думаю. Композитор получает импульс, толчок, вдохновение от прочитанного стихотворения. И затем сочиняет на него музыку. Музыка может быть лучше или хуже. Это зависит от его таланта. Музыка может кому-то не нравиться по каким-то причинам, но это не отнимает права композитора к созданию музыки на те стихи, которые его задели, тронули. Стихи всемирно известных поэтов, таких, как Бернс, Шекспир, Пушкин, переведены сотни раз сотнями переводчиков на разные языки. Некоторые переводы очень близки к оригиналу, некоторые не близки, но передают главную идею стихотворения. Опять зависит от таланта переводчика. Вы пишете, что “Бёрнс писал свои песни на уже существующие галльские мелодии, и в Шотландии никто не додумается петь их на другой мотив.” Перефразирую Вас, можно написать, что композитор Паливода писал свою музыку на уже существующие стихи Бернса и не додумался вносить в них изменения. Можно придираться к переводу С. Маршака, но Самуил Яковлевич – великий переводчик. У него очень много удач. Если Вам когда-либо приходилось переводить стихи, то Вы должны знать – как сложно сохранить размер, динамику, ритмику, смысл переводимого – и создать у читателя ощущение аутентичности стиха, точности перевода, лёгкости, плавности и т.п. Весь мир знает Украинский “Щедрик” (колядку, рождественскую песенку). Она стала всемирно известной в обработке М. Леонтовича. За 100 прошедших лет в мире появились сотни тысяч её обработок и даже переводов на другие языки. И теперь в мире мирно мирятся (ха-ха-ха) и эталонное народное пение, и разного рода обработки вплоть до рОковых, и переводы на другие языки. и никто ни с кем не спорит.

1983 7

Катерина Паливода: Игорь Паливода был не только талантливым исполнителем  и композитором, но и в первую очередь очень грамотным музыкантом. Он отлично владел любыми стилистическими приемами , и весьма серьезно относился к выбору  поэтического материала с которым работал.  Мое личное отношение к этой музыке – она очень интересна, красива,  я слышу  шотландскиий национальный колорит.

Steve Shields: Национального шотландского колорита в этой музыке и близко нет. Есть некий псевдоколорит, претензия на ‘шотландскость’. Тем не менее, если не настаивать на этом, то музыка заслуживает восхищения, и мы, возможно, когда-нибудь исполним некоторые песни – те, которые созвучны характеру поэзии Рабби.

Steve Fivey: Я любитель экспериментов. Вот недавно мы с женой исполнили одну из песен кантаты на другую шотландскую мелодию (Кто честной бедности своей…). Более того – эта песня абсолютно в другом стиле! И что же? Наше выступление было принято с восторгом. Так что все отлично. Рабби вышел за границы своей фермы!

Валерий Дайнеко: Мы репетировали с этой программой так же, как и с Обрядовыми, очень много и тщательно! Игорь Паливода в своих произведениях выписывал каллиграфическим почерком партии и раздавал всем (с возвратом, конечно) задолго до того, как мы приступали к работе над ними. Володя Ткаченко делал то же самое, и работали мы с вокалом приблизительно в том же режиме, который я уже описывал! Для этого мы даже арендовали отдельное помещение и месяцами (день и ночь) проводили, оттачивая каждую ноту и фразу! Это был адский труд, в то далёкое время! Без телефонов и машин! Недоедания, недосыпания… но мы радовались, как дети, каждому новому успеху в освоении профессиональных вершин!

Володя частенько с ревностью относился к некоторым ‘не своим’ удачам. Бытует такое мнение, что кантата ‘Весёлые Нищие’ по этой причине и не появилась на свет в своё время, хотя он достаточно в ней сам был задействован. ‘Официальный’ ответ худсовета ‘Мелодии’, был интерпретирован вроде такого: ‘Это не ваш стиль. У вас есть свой сформированный стиль и манера, оригинальное лицо.’ Это прозвучало как: ‘Сидите в своей деревне и пойте про Янку и Ганульку’. Но если Мулявин шёл на студию ‘Мелодия’ с каким-то материалом, то дальше мы всегда его записывали. Всегда! И вдруг ему отказали!!! Это невероятно! Может там у кого-то и были сомнения, но отказать Мулявину они не могли. Во всяком случае он не настоял!

Валерий Дайнеко, Анжела Гергель
Валерий Дайнеко, Анжела Гергель

Борис Бернштейн: Вся программа была написана Игорем за время отпуска, т.е. за месяц – немыслимо!!!  В тот момент это было на голову сильнее всего остального, наверное, поэтому командиру не захотелось проявить настойчивость для записи её в приличных условиях. Ну а причины, естественно, нашлись. В концертах же её исполняли, поскольку положить под сукно этот шедевр было бы уже слишком…

1083 5

Анжела Гергель: Берясь за свободную интерпретацию уже созданных образов, новый автор укрепляет их в сознании людей. В данном случае имеет место создание нереально романтичного образа Шотландии – а она на самом деле гораздо грубее и далеко не в клеточку. Хотя в данном случае, очевидно, произошло другое. Конечно, Игорь услышал поэзию шотландского барда через призму переводов Маршака.

Валерий Дайнеко: При своей тщательности и скрупулезности Игорь, конечно же, почитал и другие переводы и смысл каждого стиха были им поняты и вдохновили.

Анжела Гергель: И если его музыка близка и нравится шотландцам – это уже говорит о какой-то глубинной связи. И то, что мы все (здесь и в Шотландии) в равной степени восхищаемся и этой поэзией, и музыкой, означает только одно: и для поэта, и для композитора нет рамок пространственных и временных.

Валерий Дайнеко: Наверное и Burns, и Паливода черпали вдохновение из источника, который не имеет никакого отношения к окружавших каждого из них действительности, времени, традиций и пр. Оно свыше и не ограничено окружающим миром.

Игорь Пеня, Анжела Гергель
Игорь Пеня, Анжела Гергель

Анжела Гергель: Я очень благодарна всем, кто принял участие в этой дискуссии. Возможно, она началась несколько агрессивно… Музыка и здесь выполнила свое предназначение – объединять, а не разъединять людей. Воистину музыка Песняров творит чудеса! И в процессе работы творчество ‘Песняров’ открылось для меня совершенно по-новому. Благодаря Игорю Паливоде. И появилась книга. И не одна. И еще будет.

Валерий Дайнеко: Ведь ‘Песняры’ еще не закончились!

Отзывы о книге

Анжела Гергель, Валерий Дайнеко
Анжела Гергель, Валерий Дайнеко

Талант – зрячий в стране слепых

Отрывки из книги ‘ПЕСНЯРЫ. Взгляд из будущего’
Владимир Мулявин
Владимир Мулявин

Анжела Гергель: Чем отличается творческий человек? Ему постоянно хочется все изменить, и самое интересное, что ему не обязательно сделать лучше – просто по-другому. На вопрос ‘Зачем ты это делаешь?’ он пожмёт плечами – ‘Интересно’. Вот и мы в своей книге постоянно всё меняем, добавляем. Вначале эта глава называлась по-другому, и даже когда книга уже была свёрстана и готова к печати, здесь этот отрывок не был изменён. Он ведь был опубликован намного раньше, пока книга была в работе. Но вот на него снова обратили внимание читатели, и его первичный текст бросился мне в глаза. Так что теперь внесены все изменения, и этот отрывок полностью соответствует книге.

Валерий Дайнеко: Говорят ‘лучшее – враг хорошего’. Но не в нашем случае)))

Анжела Гергель: Это не полная глава, конечно. Только отрывок. Думается, в контексте книги он будет каждым читателем воспринят по своему, каждый поймёт то, что ему ближе. А сама книга будет вскоре представлена на международном книжном форуме во Львове.

Анжела Гергель, Валерий Дайнеко
Анжела Гергель, Валерий Дайнеко

Анжела Гергель: Когда вместе работают много одарённых музыкантов, несомненно, у каждого своё видение о том, как аранжировать и исполнять то или иное произведение, и это представление иногда не совпадает с тем, что получается в результате. Всегда ли музыканты ‘Песняров’ создавали и играли то, что хотели, к чему душа лежала? Или же решающее слово было за Владимиром Мулявиным?

Валерий Головко: С 15-ти лет я хотел в музыке только композиции. Исполнительство меня не интересовало никогда, потому в ‘Песнярах’ я не занимался тем, ради чего рождён. Но опыт общения с Мулявиным и прекрасными музыкантами остался со мной на всю жизнь.

Валерий Дайнеко: Мулявин не насаждал своё мнение, хотя программе ‘Маяковский’ и некоторым другим композициям сопротивлялось всё наше нутро – я даже не припомню их, так как они не повлияли никак на ход событий. Во время гастролей после концертов мы собирались в номерах и разучивали некоторые свои опусы, в которых я был и автором стихов. Было написано несколько песен, но не записано и не исполнено, так как Мулявин ревностно относился к нашим начинаниям.

Валерий Головко: Когда в ансамбль пришли новые аранжировщики, перед Мулявиным, безусловно, встал вопрос – как должен звучать коллектив, в каком направлении двигаться. Судя по всему, на определённом этапе взгляды разошлись. Но до этого момента было сделано много прекрасной музыки.

Валерий Дайнеко: Не хотелось бы вспоминать очень обидные моменты, которые постоянно сверлили души музыкантов. А происходило следующее – отдавались ноты (как правило вечером, с неразборчивым почерком) и было сказано – завтра на репетиции я хочу услышать новую аранжировку. ‘Ребята, ну если что-то непонятно, допишите сами…’ Ребята и дописывали – ночи напролет переделывали, перекраивали, домысливали, подставляли гармонии свои… Утром мы уже распевались в номерах, разучивая неизвестный музыкальный текст, за два часа до концерта соединяли вокалистов с инструменталистами и тут же запускали в премьеру!!! Если песня проходила на два хлопка – о ней забывали!!! Но хуже всего, когда её переделывали несколько раз. Это выматывало ребят, которые не спали по ночам, хотя, как потом выяснялось – проще было немножко изменить саму песню, и всё становилось на свои места. К этому мы и шли все эти долгие годы!

Анжела Гергель: Такие высказывания можно часто слышать из уст музыкантов ансамбля. Сам же Владимир Мулявин сказал об этом так: ‘Через коллектив в разные годы прошло больше полусотни музыкантов. Я выжимал из них всё, не каждый даже знал, в чём его талант. Да и каждое движение артиста заранее продумывал я. В зависимости от характера я отдавал песни и Анатолию Кашепарову, и Лёне Борткевичу, и Валерию Дайнеко. Я знал свою норму – две-три песни каждый вечер. Половина шла в мусорную корзину, половина оставалась. Такой была моя работа. Многие болели звездной болезнью. Слава часто портит людей. С такими приходилось прощаться, я люблю дисциплину.’

Александр Виславский: Мы иногда не понимали, какой сегодня день недели, где сегодня концерт. Были у нас специальные люди, которые будили нас в гостинице, ставили под душ, наливали кофе или чай, давали бутерброд и – вперед на сцену! Физически это очень сложно было – каждый день переезды. Я в отпуске не был ни одного дня за те годы.

Анжела Гергель: Один из знатоков творчества ‘Песняров’ считает такие ‘обиды’ музыкантов завышенной самооценкой. Вот что он говорит: ‘Я вот в свое время много написал аранжировок на разные составы, но вот не довелось для знаменитых писать. Так я бы не отказался для оркестра Лундстрема написать, или ‘Мелодии’ Гараняна, а уж что про ‘Песняров’ говорить! А взяли бы мои аранжировки, так мне и в голову бы не пришло говорить, что они на мне ездили да заездили. Наоборот, считал бы что не зря на Земле жил! Все эти музыканты достойные, а некоторые даже выдающиеся, но реализовались они и прибрели известность благодаря Мулявину. А то бы их никто и не знал.’ …

В том-то и дело, что есть огромная разница между ‘не отказался бы, если бы взяли’ и ‘доверили’. Доверяют тому, кто может это сделать. И тот, кому доверили, знает себе цену.

Анжела Гергель: В своих интервью, когда речь идёт о новых творческих работах музыкантов ансамбля, Владимир Мулявин нередко употреблял фразы ‘я разрешил’, ‘я не возражал’. Подавлял ли он чьи-то творческие порывы, в результате чего новые замечательные творения не появлялись на свет?

Валерий Дайнеко: Я думаю, что было! К примеру – бытует такое мнение, что кантата ‘Весёлые Нищие’ по этой причине и не появилась на свет в своё время, хотя он достаточно в ней сам был задействован. ‘Официальный’ ответ худсовета ‘Мелодии’, был интерпретирован вроде такого: ‘Это не ваш стиль. У вас есть свой сформированный стиль и манера, оригинальное лицо.’ Это прозвучало как: ‘Сидите в своей деревне и пойте про Янку и Ганульку’. Хотя многие считают, что Владимир Мулявин не захотел записывать ‘Весёлых Нищих’ в студии и выпускать пластинку, так как программа была на голову сильнее всего остального песняровского на тот момент. Если он шёл на студию ‘Мелодия’ с каким-то материалом, то дальше мы всегда его записывали. Всегда! И вдруг ему отказали!!! Это невероятно! Может там у кого-то и были сомнения, но отказать Мулявину они не могли. Во всяком случае он не настоял! Понятно, что Володя частенько с ревностью относился к некоторым ‘не своим’ удачам. Но мы не особо придавали этому значения, даже когда неожиданно пропадали из концертного репертуара навсегда некоторые песни, которые неплохо проходили на публике…

Анжела Гергель: Я пытаюсь понять, каково самим музыкантам, когда в своём творческом порыве они сдерживаемы, управляемы или даже всего лишь направляемы… Лежит ли на руководителе, который относится к ним ещё и по-отечески, ответственность за их моральный комфорт? Или же это просто инфантилизм подопечных, причиной которому воспитание в семье и в обществе в целом? Возможно ли было их уберечь от обид и помочь понять свою роль и значимость в существующей на тот момент ситуации? Многие считают приведение творчества многих музыкантов и аранжировщиков к единому стилю одной из главных заслуг Мулявина, благодаря чему музыка ансамбля узнаваема до сих пор. Потому что – хочешь или нет – должен быть сдерживающий фактор. В данном случае в лице Мулявина. У него был дар видеть эту грань, на которой можно порой и побалансировать, но совершенно ни к чему её пересекать. Даже если с точки зрения музыки это шикарно сделано, всегда есть шанс свалиться в ‘музыку для музыкантов’.

Валерий Дайнеко: А вот в настоящее время у нас – ‘Белорусских песняров’ – нет руководителя. В творческом плане все артисты равны. И самое главное, у всех полная свобода самовыражения.
Анжела Гергель: Да, это так. И при этом все ваши выступления звучат очень слажено, гармонично. В известных западных рок-группах тоже нет так называемых ‘художественных руководителей’ – да, есть лидеры, но их лидерство определяется прежде всего профессиональными качествами. Очень ярким примером является трио ‘Cream’, в клторой собрались легенды рок- музыки – гитарист Eric Clapton, барабанщик Ginger Baker, бас-гитарист и вокалист Jack Bruce. Перед тем как создать трио они уже были всемирно известными музыкантами. И каждый был в восторге от игры двух остальных – потому и решили сыграть вместе. Все были равны по величине – лидера не было в принципе. Выступления ‘Cream’ отличает полная свобода и импровизационность на концертах при необыкновенной слаженности звучания. Их кредо – забудь обо всём и просто играй!

Значит, дисциплина, контроль руководителя – не самый решающий фактор для творческого коллектива? Вернее, вовсе не решающий? Значит, более важным является собственный рост мастерства его лидера, который вдохновляет к творчеству остальных?

Аркдий Эскин в одном их своих интервью вспоминал: ‘О ‘Песнярах’ я слышал, ещё работая в Ленинграде – они гремели на всю страну. На каком-то из фестивалей познакомился с Володей Мулявиным. Одно время даже жил у него в квартире в Минске. Музыканты, наверное, как никто другой быстро сходятся, если они ‘одной группы крови’. Зимой 1980-81 года я стал работать у ‘Песняров’ клавишником. Было лестно, что пригласили в пару к Игорю Паливоде, талантливому музыканту. ‘Песняры’ были на пике своей славы, но пришло время обновить ‘личный состав’ – Мулявин готовил сложные циклы, требовались люди с академическим образованием. Демешко, Тышко уже не годились – сложные аранжировки играть надо было строго по нотам. ‘Зашатался’ коллектив где-то в 1985-м, когда стали разъезжаться по разным причинам профессиональные музыканты, а на их места приходили талантливые, но опять-таки любители. И вновь – старые песни по слуху… Прежней чёткости в работе не стало, творческий интерес понизился…’

Валерий Дайнеко: В творчестве каждого художника в какой-то момент наступает кризис. Но страшен не сам кризис. Проблема в том, как его преодолеть. Мулявин пытался найти выход из кризиса в сложных музыкальных формах. Но надежды на них не оправдывались. Интерес зрителей к коллективу начинал падать.

Анжела Гергель: Никто не знает, сколько ударов приходится выдерживать руководителю коллектива – особенно если этот коллектив творческий. А уж если в творческом коллективе все без исключения талантливы, то состояние его руководителя – постоянный стресс. На долю Владимира Мулявина пришлось вытаскивать коллектив из многих проблемных, а иногда и скандальных ситуаций. Я по себе знаю, чего стоит оформить поездку коллектива за границу, и какая головная боль начинается у руководителя, если кому-то из его группы отказывают – а такое в ‘Песнярах’ случилось перед поездкой в США, и пришлось в срочном порядке переделывать репертуар. Ведь каждый переживает за себя. А руководитель переживает за всех и за общее дело. А чего стоит наладить отношения с властями после скандала с прессой! Но, наверное, самое тяжкое – это когда чиновники от культуры не выпускают в свет твоё детище, да ещё и грубо и невежественно критикуют его. И рассказывать потом об этом, причитать, бередить душу – не менее больно, чем услышать отказ.

Валерий Дайнеко: Я за всё время работы в ансамбле не слышал ни одного плохого слова в адрес Володи. Ну а если и случалось что-либо, то мы сами были в этом виноваты. Мулявин был мудрый человек и у ‘Песняров’, благодаря этому было меньше проблем, чем у кого бы то ни было! Многим своё творчество нужно всегда пробивать ‘лбом’, если не у начальства, то у публики! И как раз это ‘Песнярам’ удалось без ‘лба’!

 

Владимир Мулявин
Владимир Мулявин

 

Анжела Гергель: Многие называют Владимира Мулявина гением. Другие с этим спорят, считая, что гении признаются интеллектуальной элитой всего мира, а не поклонниками, даже если их огромная толпа. Возмущениям фанатов нет предела: ‘Не отнимайте у нас Мулявина!’ – На что им вполне резонно отвечают не менее преданные почитатели творчества коллектива: ‘Нет, это вы не отнимайте у нас Бадьярова, Гилевича, Ткаченко, Бернштейна, Паливоду, Дайнеко, Молчана, Аверина в попытках затмить их высокий вклад именем Мулявина, ноазначенного вами гением.’

Леонид Тышко: В Советском Союзе была порочная практика – руководителя музыкального коллектива возвышали, нередко перехваливали. И он переставал быть музыкантом, сотоварищем, другом, шёл по ступенькам всё выше, выше и выше. Так получилось с Мулявиным… Была у людей привычка подходить и говорить: ‘Володя, ты – гений…’ Не каждому, видимо, дано это выдержать… Но если бы не музыканты, которые были вокруг него, появился бы тот Мулявин, которого все знают?

Анжела Гергель: Ответить на этот вопрос в данном случае, то же самое, что ответить на другой: что было бы, если бы Мулявин не появился там, где появился? Но история не терпит слова ‘если’. Часто можно слышать, что без Мулявина никто из ‘Песняров’ не состоялся бы. А состоялся бы сам Мулявин без всех своих музыкантов, которых он без оглядки менял, как он сам говорил ‘когда для дела нужно было’?

Олег Аверин:  Я познакомился с Владимиром Мулявиным в 1992-м году в Бресте, на съемках новогодней программы, где я пел свою новую песню, а ‘Песняры’ – свою новую ‘Ой, сад – виноград’. Красиво спели, ярко и жизнерадостно. Режиссер программы А. Вавилов подвёл меня к Мулявину. Мулявин сразу к делу – попросил меня написать песню для ‘Песняров’. Сейчас мне уже известна причина, по которой он со мной познакомился; конечно он и сам мог написать тогда песен немало. Почему я? Потому что это было время минимального интереса к ансамблю. И Мулявин решил довериться тем, кто был на 20 лет моложе. Уже в следующем году он мне честно признается: ‘Олег, нас считают вчерашним днём, думают, что мы исчезли. Я хочу доказать, что мы живы. Мне нужна твоя помощь, твои молодые песни, я всегда подскажу, при необходимости, как их доработать до нужного мне звучания… Мы ‘Песняры’, мы должны быть популярными, а что для этого сделать, я уже не знаю.’

Анжела Гергель: Но ведь Мулявин умел то, что выходило за пределы понимания профессионалов. Иными словами, он умел подниматься высоко, умел летать. Этому научиться нельзя. С этим можно только родиться. Но его так легко лишиться, не окрепнув, и потерять веру в себя. Мулявин доверился высокопрофессиональным музыкантам. Но ему самому было дано больше, чем им всем. При всех своих недостатках он видел что-то большее, чем они.  Они были другой формации, воспитаны на других первоисточниках. И образованы были. Испытывая к своему лидеру глубокое уважение и восхищение, молодым талантам всё же не удавалось скрывать своё превосходство. Неосознанно, конечно – но Мулявин это чувствовал. Сказать сейчас кому-то из ребят, что это могло стать началом угасания Мулявина – они даже обидеться не успеют, прежде всего просто не поверят. Ведь прислушаться к своему бессознательному и увидеть причину своего поведения не каждый осмелится. Но они чувствовали, что сильнее – а молодёжь всегда демонстрирует свои сильные стороны, это заложено природой, винить за это никого нельзя. А он не мог убедить ни их, ни себя в том, что его умение выше – как такое объяснишь? Это и пошатнуло уверенность, породило комплексы, и разрушило то ‘дикое природное’, что отличало его знание от академического.

Олег Аверин: Как известно, есть влияние приобретённого образа на форму и содержание. Но в ‘Песнярах’ – взаимовлияние образа и содержания. С одной стороны, авторы писали и предлагали (и до сих пор) нам блеклые напоминания песен ‘Белоруссия’, ‘Спадчына’, ‘Журавли над Полесьем…’, а с другой – Мулявин, не желая вступать в ту же воду, искал новое звучание, но, вяло сопротивляясь, стал добровольным рабом признанных образов легендарного звучания. Однажды к нам на студию приехал Александр Лукашенко. О многом разговаривали, зашла речь о новых песнях. А мы тогда записывали ‘Вольницу’. Прослушав песню, которую спел Мулявин – ‘Честь имею’ – Лукашенко неожиданно сказал: ‘Плохо спел. Без души…’ А накануне встал Мулявин к микрофону и на мои композиторские советы петь мягче и душевнее, ответил мне: ‘Я же понимаю, Олежек, как для этой песни лучше. Но нельзя мне иначе. Вот тебе можно, а мне нельзя. Я же Мулявин. Буду петь в узнаваемой манере…’

Анжела Гергель: Однако песни он писал и с приходом молодёжи, и позже. И многие его песни были даже более яркими и проникновенными, чем у Молчана и Аверина. ‘Не гляди на меня’, ‘Марыся’, ‘Слуцкiя ткачыхі’, ‘Максім і Магдалена’, ‘Возвращение’, ‘Баллада о фотокарточке’… Значит был у него этот дар и остался, никуда он не делся. И это надо признать, как факт. Но не доводить до другой крайности, когда поклонение Мулявину уже переходит в настоящий фанатизм. Владимира Мулявина называют пророком, мессией, посланником небес. С целью провести исследование несколько лет назад была открыта страница ‘Песняров’ в Facebook и канал на Youtube. Меня поразило, что слушатели просто игнорировали имена авторов и аранжировщиков музыки. Комментарии к фотографиям и видео чаще всего сводились к нескольким фразам: ‘Мулявин – гений!’, ‘Мулявин – Бог!’, ‘Преклоняюсь!’… Мулявин уже предстаёт в образе проповедника, апостола верований и убеждений своих фанатов, которые напрочь отвергают значение творчества всех остальных музыкантов ансамбля. Нисколько не умаляя его талант как музыканта и вдохновителя коллектива, всё же такое обожествление личности Мулявина, каким бы суперодаренным он ни был, мне кажется похожим на массовый гипноз, переходящий в слепое поклонение.

Валерий Дайнеко: Насчёт обожествления я с тобой полностью согласен. Этим занимаются люди, далёкие от искусства и музыки, в частности – журналисты, друзья мулявинской семьи, друзья ‘Песняров’ и просто преданные этой семье люди, которые не знают закулисной жизни. И их можно понять! Я сам в разных компаниях старался поддержать беседы о выдающихся достижениях Мулявина, чтобы не сломать этот сложившийся стереотип! Я думаю, что заслуга Мулявина скорее всего в организации общего дела, особенно в первый период.  Песен у Мулявина написано достаточно, чтобы можно было издать толстенный сборник, или выпустить только его произведения на десятке дисков. Только такие две программы как ‘Вянок’ и ‘Через всю войну’ достойны Нобелевской премии! Гением лично я его назвать не могу. Классным, вдумчивым, организованным, хитрым, жёстким, талантливым, самокритичным, ироничным – да, именно таким он и был. Очень талантливый, трудоспособный до гениальности, но не гений. Ему не всё так легко давалось, и сочинялось, и писалось.

Анжела Гергель: Что же такое – гений? Большой-большой талант? Нет? Древние люди верили, что творческие способности – это дух божественного и приходит он к человеку из неизвестных источников. Вдохновитель племени – друид, шаман –обладал свойствами, которые не были даны остальным – пел, танцевал, сочинял песни. И назывался Богом, потому что мог увести за собой – как река, как ветер… Но о талантливом человеке не говорили ‘он гений’, а  говорили –  ‘у него есть гений’. Внимание сосредоточивалось не на творце, а на его творениях. Ну что ж, есть повод обратиться к феномену таланта и гения с помощью учёных, которые проводят в этой области много исследований.

Darrin McMahon (University of California): Философы уже давно размышляют о природе таланта и гения. В древности считалось, что люди с потрясающим прозрением были одержимыми демонами. Мыслители древней Греции считали, что становлению поэтов, философов и других творцов с ‘возвышенными силами’ способствовал переизбыток чёрной желчи, одного из четырёх телесных гуморов теории Гиппократа. Адаптированные в последующие столетия эти представления о трансцендентной (недоступной пониманию) человеческой силе в эпоху Возрождения были призваны объяснить чудесное творчество таких людей как Leonardo da Vinci, Michelangelo, Mozart, Beethoven.

Анжела Гергель: Эта идея сегодня имеет и сторонников, и противников.Где источник творческой активности? Это врождённое качество или результат воспитания и образования? Если принять, что талант воспитывается в самом человеке, то это станет тяжёлой ношей для хрупкой психики одарённого человека. Представьте себе, что чувствует на следующее утро после ошеломляюще успешного концерта кумир миллионов, когда он просыпается и обнаруживает, что он больше не искра Божья… Он всего лишь человек, у которого охрип голос, заложило ухо, ноет колено, и нет больше ни одной творческой идеи!!! Но действительно ли волшебное озарение в творце исходит от него самого? Или снисходит к нему свыше? Вот ты, Валерий, когда я тебя спросила о том, как ты делаешь аранжировки, ответил – ‘Это просто в голове рождается.’ Рыбчинский на вопрос ‘Как вы пишите стихи?’ ответил коротко – ‘Понятия не имею!’. Аверин ответил так же, добавив – ‘Если бы я знал, как создаются песни, я бы их ‘создавал’ по десять в день’. Владимир Мулявин как-то сказал: ‘Я никогда не руководил собой. Меня всегда кто-то вёл, говорил, что надо делать именно так, а не иначе. Я постоянно чувствовал какую-то силу.’

Валерий Головко: Владимир Георгиевич не был коммерсантом от музыки, он ею жил. У личностей подобного масштаба единый феномен: они руководимы и направляемы мирами, о которых нам ничего неизвестно.

Анжела Гергель: Искренняя вера, что талантливая работа есть результат вмешательства высших сил, защищает творческих людей от стресса. Ведь после большого успеха всё, что потом создается, оценивается по наивысшим критериям. И это ловушка. Человек уже не принадлежит себе, не может спокойно, без оглядки заниматься любимым делом. Он живёт в постоянном стрессе – нужно соответствовать, от меня ждут… Это приводит  к стойкой депрессии. Но миф о божественной творческой воле устраивает его вполне. Ведь когда талант исчерпывается – это хорошее самооправдание застоя в творчестве. Откуда же берётся талант и гениальность?

Darrin McMahon: Краниометристы исследовали черепа, измеряли их и взвешивали, чтобы понять влияние строения черепа на способности человека. Френологи (это такие психологи, которые пытаются распознавать характер и способности человека по устройству его черепа) пытались найти источник гениальности в шишках – выступах на голове. Никто из них не обнаружил ни одного источника гениальности, и вряд ли его можно будет найти. Гений слишком неуловим, слишком субъективен. Требуется точное определение слишком многих черт, которые должны быть упрощены до самой высокой точки в одном человеческом масштабе. Тем не менее, мы можем попытаться понять природу гения, исследуя интеллект, творчество, настойчивость и простую удачу, чтобы назвать несколько качеств, которые могут создать человека, способного изменить мир.

Анжела Гергель: Проблема поиска природы таланта существует с того дня, как у человека, сотворившего нечто необычное, спросили: ‘как это у тебя получилось?’ А он не смог ответить. У каждого человека, даже если он считает себя обыкновенным, где-то на донышке сердца всё-таки живет мечта о жизни другой – освещённой талантом. Он верит, что есть и в нём этот святой огонь – но как до него добраться?

Rex Jung (the University of New Mexico): Творческий процесс опирается на динамическое взаимодействие нейронных сетей разных частей мозга сразу.  Одна из этих сетей отвечает за способность удовлетворять внешние требования – выполнение рутинной работы. Другая же обеспечивает внутренние мыслительные процессы, в том числе мечты и воображения. Джазовая импровизация является убедительным примером взаимодействия нейронных сетей во время творческого процесса. Charles Limb, специалист по слуховым аппаратам и слуховой хирург университета San Francisco, разработал маленькую бесконтактную клавиатуру, чтобы на ней можно было играть внутри МРТ-сканера. Шести джазовым пианистам было предложено сыграть звукоряд и отрывок заученной музыки, а затем импровизировать соло, когда они слушали звуки джазового квартета. Сканирование показывает, что во время исполнения готовых музыкальных произведений и импровизации деятельность их мозга принципиально отличалась. Во время импровизации внутренняя сеть, связанная с самовыражением, показала повышенную активность, а внешняя сеть, связанная с сосредоточенным вниманием и самоконтролем, успокоилась. Это похоже на то, что мозг отключил собственную способность контролировать себя.

Анжела Гергель: Вот оно! Мозг отключил собственную способность контролировать себя. Потому что талантливым человеком движет не мысль, а чувство – единственный общий язык всех людей. Вот почему музыка, вызывающая сильное чувство, понятна всем. Владимир Мулявин как-то сказал: ‘Песня станет для всех, когда в основе её мысль, волнующая людей, вечная проблема, большое чувство. Любовь, разлука, горе, радость, тысячи оттенков человеческих чувств и отношений, отлившиеся в песнях …’

Человек, получивший нормальное развитие, живёт, доверяясь своему чувству – а разум его следует за чувством, материализуясь в его творениях. Только такой порядок гарантирует безошибочность действии. Но нас с детства учат иному: сперва хорошенько подумай – а уж затем… А ‘затем’ получается стресс. Душа, чувство знают свои пределы – оберегая человека от стрессов, они работают как предохранитель. Голова, разум пределов не знают, отпущенные на свободу, они влекут человека в бездну… Повезло тем детям, чьи родители не заставляли их часами сидеть над уроками, позволяя тратить свободное время на развитие своих талантов.

Валерий Дайнеко: Здорово, когда человек занят любимым делом и при этом приносит пользу семье, обществу. Плохо, когда родители тащат за уши бездарное в музыке чадо, используя свои связи, знакомства.
Анжела Гергель: Родителям вдалбливают, что развивать талант нужно с раннего детства, приучать детей к кропотливому труду – и здесь кроется огромная ошибка! Учителя, которые ‘давят’ на ребенка, зачастую гробят несформировавшийся талант, который не всегда сразу проявляется, иногда развивается до 13 лет. И только лентяям в школе удаётся сохранить свои способности!

Валерий Дайнеко: Ну а лентяй я был завидный, как и все мои сверстники! Многие дисциплины были запущены с первых уроков. И потом уже сложно было догонять. Проще было списывать, а в свободное время заниматься любимым делом – музыкой, футболом, рыбалкой, рисованием, сочинением каких-то композиций, стихов…

Анжела Гергель: Очень много споров возникает в контексте талант – трудолюбие. Но разве талантливый человек работает меньше? Наоборот, больше! Намного больше других!

Валерий Дайнеко: Когда ты молод и талантлив, то чувствуешь за спиной крылья! Но талант помогает подняться до определённого уровня, а дальше необходимо учиться, учиться, и ещё работать, работать. Творчество без таланта – ничто. Но надо помнить, что и талант без кропотливой работы – тоже ничто.

Анжела Гергель: Не совсем так. Вернее – совсем не так. Кропотливый труд без таланта – ничто. Сколько ни пытайся. Вот чем отличается труд без таланта? – Усталостью, которая, накапливаясь, перерастает в истощение. Тому же, кто воплощает в труде свой талант, самый тяжкий труд приносит радость, даже восторг! А по окончании работы самая смертельная усталость улетучивается быстро, и происходит не просто восстановление, а прилив новых сил! И снова в работу. Окружающие восхищаются – какой трудолюбивый! Это не так. Совсем не так. Видение, практически физическое ощущение будущего успеха даёт таланту такие силы и остроту мышления, которые недоступны обыкновенному ремесленнику, пусть даже очень старательному. Несправедливо? Может и так. Кому-то Бог даёт красоту. Кому-то голос. А кому-то дар творить. Но творчество – это не просто создание нового. Оригинальные идеи не появляются, полностью сформированные, в наших умах. Все великие творения в своём начале использовали чьи-то идеи. Вспомнились слова Глинки – ‘Создаёт народ, а мы только аранжируем’…

Валерий Дайнеко: Создаёт музыку. Это важно. Ведь 99% читателей так и не поймёт, что создаёт народ!

Анжела Гергель: У самого Глинки в его записках этого высказывания вообще не существует. Есть утверждение, что Глинка сказал в беседе именно так. А в учебники и хрестоматии фраза перекочевала уже в дополненном виде – ну, чтобы те 99% читателей поняли, о чём речь. А речь о том, что все создатели – композиторы, писатели, художники – лишь аранжируют то, что увидели и услышали в народном творчестве или в природе …

Валерий Дайнеко: Собственно, что такое аранжировка народной песни, где достаточно простая мелодия и гармония? Часто можно видеть под названием песни: слова – народные, музыка – Игорь Лученок или Владимир Мулявин. А в других случаях указано: обработка – Владимир Ткаченко или Игорь Паливода. Таким образом и Моцарта, и Баха, и всех других композиторов, кто использовал народные мелодии, можно назвать аранжировщиками!

Анжела Гергель: Моцарт и Бах ведь тоже использовали известные песни в своих произведениях. Шуберт, кстати, тоже – ведь его ‘Песня мельника’ в оригинале звучит совсем по-другому. И никаких проблем. Никто не оспаривает их авторства. Хотя они взяли готовые песни. И новые тоже получились чудесно. А раскладывая многоголосие, можно сочинить такие ходы и уйти так далеко, что это будет фактически новое сочинение, хотя аранжировка всё же идёт от основы – куда бы не ушла.

Валерий Дайнеко: Но ведь аранжировка – это как новое творение. Я считаю, что раскладывать многоголосия – это намного сложнее, чем написать просто песню.

Анжела Гергель: Некоторым твои слова могут показаться преувеличением значимости своего труда, даже в какой-то степени некорректностью. Но на самом деле талантливый человек знает истинную цену своему труду. Талантливую работу нельзя исполнить случайно – озарению всегда предшествует огромная внутренняя работа. А когда творческому человеку скажут – твой талант от Бога, тебе всё дано, повезло! – пожмёт плечами и промолчит. Ведь отлично знает, как начинал, откуда что взял, сколько сил вложил, и как получил результат.

Но это знание нельзя передать словами, потому что это знание – чувство. Оно родилось в кульминационный момент работы, и для его материализации уже ничего, кроме мастерства, не требуется. Ведь то знаменитое ‘чуть-чуть’, поднимающее ремесло до искусства, венчает огромный, целеустремлённый труд. Многие считают – если красивая песня сваливается человеку на голову, и он записывает её за 5 минут – это не легче, чем сочинить на основе существующей песни многоголосное произведение. Мол, если то, как раскладываются многоголосия в большей или меньшей степени можно объяснить, то вот как написать ‘Цуда-ранiцу’ или ‘Верaнiку’, наверно не объяснишь.

Валерий Дайнеко: Если песня снизошла, то это уже псалом! А если серьёзно, то этого достаточно, если у тебя есть врождённый вкус и соответствующее воспитание. Консерватория в данном случае даже может навредить. Но… чудес не бывает. Сочинение песни – это тоже труд, поиски новых гармоний, мелодических линий, что бы не нарваться на плагиат! Это называется муки творчества. Без этого – никак!

Анжела Гергель: Ведь талант проявляется не в получении, а в реализации новой идеи! Но если заставлять себя: придумай что-нибудь! Пусть не лучше – лишь бы иначе… – это ведёт к неудаче, пусть и не очевидной, которую большинство людей сразу и не разглядит… Если творение – результат насилия, оно будет энергетически пустым. Имеет шанс на продолжительную жизнь только то произведение, котороя родилось естественно и свободно, без ощущения меры тяжести. Потому что в таком творении сконцентрирована значительная энергия. Поэтому когда талантливому человеку ‘сваливается на голову’ красивая песня или, говоря в целом, видение картины, новая идея – это, возможно, и легче. Легче в тот момент. Но откуда берётся такое озарение?

Scott Barry Kaufman (Imagination Institute in Philadelphia): Великие идеи, как правило, не приходят, когда вы сосредоточены на них. Эффект ‘ага!’, вспышка озарения, возникающая в неожиданные моменты – во сне, в душе, на прогулке – часто возникает после длительного периода созерцания. Информация приходит сознательно, но проблема обрабатывается бессознательно, в результате решение вспыхивает, когда разум меньше этого ожидает. Наступает вдохновение – состояние, когда работа производится сама, без энергетических затрат. В этот переиод творческий человек переживает настоящее счастье.

Олег Аверин: Кстати о вдохновении. Мулявин очень хорошо умел настраивать на творческую работу. Вот пример из 1993 года. Март месяц, гостиница, я вечером сижу в номере. Заходит Мулявин: “Олег, у меня есть стихотворение Юры Рыбчинского. Хорошая тема для меня, хорошо написано. Ты знаешь Юру Рыбчинского? Он “Крик птицы” написал… Ага, так вот. Я свой вариант мелодии  придумал, но мне не нравится. Что-то не то… Может, глянешь?” Конечно, глаза у меня вспыхнули огнём. Это было очень трогательно: у народного артиста что-то не очень получается… а он такой искренний, откровенный…К трем часам ночи все было полностью готово, в голове уже звучала песня “Моя гитара”, со вступлением и вокалом… Я еле утра дождался, чтобы показать песню Мулявину… Только в припеве я предложил (волнуясь от своей дерзости) поменять первую строчку припева Юрия Рыбчинского. Убедительнее, на мой взгляд, было начинать припев со слов “Я тебя никому не отдам…”. Было сразу принято! Я тогда не ожидал. Ведь это была моя первая поездка с “Песнярами”, первый опыт работы над новой песней с Мулявиным. Не ожидал такой лёгкости общения с ним. А ведь я просто объяснил, как будет лучше для песни…

Владимир Ткаченко: Из долгого опыта работы в ансамбле ‘Песняры’ я знаю, как это трудно – найти хорошую песню. Ведь когда она уже звучит, кажется – так и должно быть. А длительный поиск не виден окружающим. При чём нужно найти не какую-то, а лучшую песню – и ‘Песняры’ это умели делать.

Анжела Гергель: И умели потом эту песню представить в самом выгодном свете. Вернее, звуке. Даже используя цитаты из произведений других известных групп, они всегда узнавались и воспринимались как ‘Песняры’.

Владимир Ткаченко:  Запомнилось то, что Мулявин никогда не играл цитат вроде тех, что мы любили ‘снимать’ – из ‘Deep Purple’ и так далее. Даже ‘Beatles’ не играл, хотя знал их, конечно. У него звучало что-то своё, своеобразные быстрые пассажи, которые мы, молодые музыканты, называли ‘мульки’. То есть нечто такое быстрое, неуловимое…

Анжела Гергель: Владислав Мисевич однажды сказал: ‘Нам так недостает Володиной феноменальной музыкальности, чувства формы – он всегда знал, как и что надо сделать, и почти никогда не ошибался.’ А Анатолий Кашепаров по-своему рассказывал о незаурядной интуиции Владимира Мулявина: ‘Когда он принимал решения, песня вполне соответствовала своему вокалисту, его голосовым данным и возможностям. Так, например, меня Мулявин видел в трагических ролях, Борткевича – в лирике. Конечно, в глубине души я думал о том, что вполне смог бы исполнять и лирические песни, такие как ‘Алеся’…Такое видение, какое имел Мулявин, никому из нас не было дано. Мы исполнители были, а последнее слово и конечный продукт были всегда за ним. Вот, бывало, репетируем – и не пошёл вдруг аккорд. Он теноров загоняет вниз, а басы загоняет вверх! Прекрасно получилось!’ Одна из отличительных черт одарённого человека – самостоятельность и равнодушие к оценке окружающих.   Он сам находит себе работу – или же работа находит его, и он сразу действует, работает спокойно и просто, как само собою разумеющееся, не заботясь о впечатлении. Настоящий талант не нуждается в хлысте. В этом его отличие от потребителей. Валерий, вот как, например, получилось, что учился ты играть на альте, потом хоровому дирижированию, а в результате основное твоё призвание – вокал? И как же ты научился петь?

Валерий Дайнеко: Специально петь я нигде не учился. Я уже говорил, что моими учителями были мировые звёзды, которых я слушал на пластинках. И от каждого я для себя что-то брал, сохранял в глубине сознания и потом уже старался использовать в своём творчестве. Но учился, конечно же, на оригиналах! На хоровом дирижировании в иституте этому уж точно не учили! Я считаю, что вокалу нужно учиться на том, что тебе ближе по стилю и твоим возможностям. И потом – это жизненный опыт, многие часы скрупулёзного прослушивания материала, наличие слуха, ну и вокальных данных!

Анжела Гергель: Да, начинается всё с наблюдения и подражания – подражая, мы учимся… А вот потом… Всё может закончиться ничем. Либо – пожизненным подражанием. Если ты сможешь преодолеть слепое увлечение, то начнёшь учиться осознанно, пока однажды вдруг не увидишь, что своей сокровенной мечты никогда не достигнешь чужими средствами, что всё – от начала и до конца – придётся делать собственными руками… Ремесленник видит только форму и думает только о ней, потому он может только копировать. Талантливый же человек может не владеть техникой ремесла – это наживное – зато он видит проблему! Это самое главное в творчестве! Видеть то, чего не видят другие. Ведь талант – это зрячий в стране слепых! Ведь в чём сущность таланта? В непреодолимом желании созидать. Начинается оно со стремления сделать по-своему уже существующие вещи. Творческий человек смотрит на чьё-то произведение – и в нём рождается потребность их переделать. К примеру, Олег Молчан рассказывал: ‘Для записи песни ‘У высокiм небе’ для Валеры расписал голоса и попросил его их исполнить. Он согласился, сказал, что всё так и сделает. На следующий день прихожу, слушаю фонограмму – всё совершенно по-другому спето, не моё. Валера всё переделал под себя. Но – очень здорово!’

Валерий Дайнеко: Я свои работы вообще не считаю аранжировками, скорее всего это самостоятельные произведения. Аранжировка – это облачение мелодии в некую музыкальную структуру, в одежду из музыкальных инструментов. А я эти песни не одевал, а именно создавал и старался бережно обработать каждую ноту, каждый аккорд и звук.

Анжела Гергель: Это касается не только твоих аранжировок, но и твоего исполнения песен, которые до тебя были исполнены другими певцами. К примеру, в недавно в восстановленном цикле  ‘Вянок’ Ян Женчак с потрясающей точностью копирует Мулявина. Именно копирует.

Валерий Дайнеко: Да, ему лучше всех удаётся скопировать голос Мулявина.

Анжела Гергель: Но ты ведь, когда поёшь песни не только Мулявина, но и других знаменитостей, всегда поёшь их по-своему.

Валерий Дайнеко: У меня голосовые связки с детства заточены на другую музыку и манеру! А у Яна голос от природы похож на голос Мулявина. Он хотел спеть ближе к оригиналу!

Анжела Гергель: К оригиналу? Слово ‘оригинал’ уже предполагает, что остальное – ‘копия’. А сделанное по-своему – и есть оригинально сделанное. Вон сколько исполнителей песен ‘Beyond the Sea’, ‘Fly Me to the Moon’, ‘All is Fair in Love’! И никто не говорит об оригиналах! И если исполнителей и сравнивают, то не в плане кто на кого похож, а наоборот – кто чем отличается! И твоё исполнение – в одном ряду с ними, потому что спето по-своему. Взять ту же ‘Беловежскую Пущу’. Невозможно сравнивать тебя и хор – потому что в каждом случае – своё исполнение. Оригинальность – важный признак одарённости. И тут следует различать новизну и оригинальность. Новизна претендует на наше внимание, на нашу энергию. Но она берёт, ничего не возвращая. А оригинальное решение обогащает нас, обогащает каждого, кто с ним соприкоснется. Обогащает потому. что в нём заложена энергия, которую автор потратил на это решение.

Способность придать экспрессию не только своему творению, но и произведению другого автора делает того, кто доносит это творение до людей, могущественнее любого властителя.

Владимир Орлов вспоминает: ‘Как-то он подвозил меня на машине, сказав, что вот, мол, срывает репетицию из-за того, что надо ехать в какую-то инстанцию, где решался вопрос о пошиве им новых костюмов. ‘Директора мои тщетно бьются-бьются, а я прихожу в кабинет, только фейс свой покажу – и всё вмиг решается.’ Но для такого мужества необходимо обладать врождённым чувством свободы, которым обладали многие известные творческие личности. Например, Сергей Эйзенштейн. Когда он показал Блейману материалы ‘Ивану Грозному’, тот опасался, что фигура кающегося самодержца может не понравиться Сталину. Эйзенштейн отрезал: ‘Ничего, съест!’

Что это? Бесстрашие? Наглость? Ведь во все времена представители науки и искусства волей-неволей ютились около власть имущих… Что и говорить, во времена ‘Песняров’ многим артистам и учёным приходилось приноравливаться к условиям власти. Но даже самые могущественные из людей не могут игнорировать труды художника-творца, а иногда и заинтересованы в союзе власти и гения, ибо: ‘Богачи и цари, оказывая почёт философам и артистам, делают честь и им, и себе’ (Плутарх, 1–2 вв. н. э.).

Несколько примеров:

Йозеф Гайдн, будучи княжеским капельмейстером, во время одной из репетиций раздраженно сказал высокомерному князю Николаю II, который влез со своими указаниями: ‘Ваша княжеская светлость, это моё дело разбираться здесь’, и князь больше никогда не позволял себе вмешиваться в репетиции…

Моцарт с раннего детства обладал подлинно артистическим самолюбием. Уже тогда он проявлял пренебрежение к похвале взрослых и антипатию к ним, если они не понимали в музыке – для таких он исполнял лишь какие-нибудь небольшие безделушки. В присутствии же знатоков он играл с таким увлечением и таким вниманием, на какое только был способен. Однажды, в 6-летнем возрасте, сев за клавесин, чтобы играть в присутствии императора Франца II, маленький Моцарт обратился к государю и спросил его: ‘А г-на Вагензейла здесь нет? Его-то нужно было позвать: он в этом понимает’. Император велел пригласить Вагензейла и уступил ему место подле клавесина. ‘Сударь, – обратился к композитору Вольфганг, – я играю один из ваших концертов; вам придется перевёртывать мне страницы’.

Бетховен, как равный среди равных, вращался в кругу аристократов. Резкий и прямой, он не терпел любого насилия над собой и не щадил сановных меценатов, позволяя себе такие выходки, которые едва ли были бы прощены кому-нибудь другому. Так, в пылу гнева он написал одному из них: ‘Князь! Тем, чем вы являетесь, вы обязаны случаю и происхождению; тем, чем я являюсь, я обязан самому себе. Князей есть и будет тысячи, Бетховен – один!’ А однажды, прогуливаясь с Гёте на богемских водах в Теплице, они повстречали императорскую семью. Гёте почтительно остановился. Однако Бетховен надвинул шляпу на самые брови, заложил руки за спину и стремительно двинулся вперёд. Как сам он вспоминал потом: ‘Принцы и придворные стали шпалерами, герцог Рудольф снял передо мной шляпу, императрица поклонилась мне первая…’ Да, никакой император не обладал таким сознанием своей силы. К тому времени относятся Седьмая и Восьмая симфонии Бетховена, написанные в течение нескольких месяцев.

А знаменитая выходка ‘Beatles’ в 1963 году! Дерзкое обращение Джона Леннона к публике в шоу ‘Королевское варьете’ (в присутствии королевы Елизаветы, королевы-матери и принцессы Маргарет): ‘Пусть те, кто сидят на дешевых местах, хлопают в ладоши. А все остальные пусть звенят своими драгоценностями!’ Джон решил изобразить пролетария в помятой кепке, но на самом деле ни один выходец из рабочей среды, пусть и артист, не осмелился бы на подобное.

Владимир Мулявин
Владимир Мулявин

Творческий человек непосредственен и никого не признает над собой. Он чувствует внутреннюю уверенность, что обладает моральным правом и силой такого асоциального поведения. Возможно, если б не это ощущение привилегии одарённости, в его общении с сильными мира сего было бы меньше дерзости. Тем не менее, окружающие, чувствуя его значимость, часто позволяют ему больше других.

Василий Ранчик в одном из интервью вспоминал, как с однокурсником Игорем Паливодой они частенько и шалили, и лекции пропускали – могли спокойненько посиживать в скверике напротив консерватории, когда другие студенты историю КПСС конспектировали. Но даже самый строгий ректор Владимир Владимирович Оловников всё им прощал за виртуозную игру.

Валентин Тарас, один из соавторов цикла ‘Через всю войну’, вспоминает, как сдавали программу Министерству культуры: Цензура была свирепой – время-то советское! Победа в Великой Отечественной войне приписывалась партии, её мудрости и воле – а подвиг народа был вдохновлён партией. На любом батальном полотне – будь то литературное, живописное или музыкальное – должны были торжествовать мажорные краски. А тут Мулявин сдаёт программу, посвящённую сорокалетию Великой Победы – и ни одной песни о ‘вдохновителе и организаторе’. Никакого парада, никакого звона литавр! От многих песен разит окопной землёй, подвиг изображен как повседневный жестокий быт. Чиновники были в шоке: ‘Как это можно петь – ‘И выковыривал ножом из-под ногтей я кровь чужую’? Как можно петь – ‘Какие нам нужны полотна? Триумф? Парад? Но горы трупов не бесплотны – Они смердят!’ ‘Это невозможно выпускать на сцену! Это антиэстетично! Антихудожественно! Это принижает подвиг! Ибо подвиг – прекрасен! Переделайте!’ Но Мулявин сказал тихо: ‘Гудзенко, можно считать, погиб на поле боя, потому что он умер от страшной раны после войны. Что я буду переделывать в его строках, которые были написаны поистине кровью! Я не сниму ни одной песни. Снимайте программу…’ Программу могли не принять – и не такое закрывали. Но настал день, когда Владимир Георгиевич, приехав из Министерства культуры, куда ездил ‘воевать’ чуть ли не ежедневно, сказал будничным спокойным голосом: ‘Наше дело правое. Мы победили’.

Некоторые называют такую ‘мятежность аристокрации духа’ гордыней ума. Но на самом деле такой необыкновенной мощью обладает искренность. И во время исполнения программы это состояние передавалось и музыкантам, и слушателям. Являются ли перечисленные примеры поведения одарённых людей признаками гениальности? И чем же отличается талант от гения? В популярном сознании гений смешивается с высоким IQ. Это недоразумение возникло из-за того, что многие знаменитые гении в области математики и физики действительно имеют высокие IQ, но это всего лишь мера академической способности для логического осмысления символов и слов. А в творчестве художников, поэтов и музыкантов гений – это нечто иное. Самым убедительным определением гения является то, что его работы живут и оказывают влияние на людей на протяжении столетий. Однако признаки гениальности можно заметить в поведении творческих людей, не дожидаясь такого длительного срока. Эти характеристики были определены учёными, которые исследовали поведение и творчество уже признанных в мире гениев, среди которых Leonardo da Vinci, Wolfgang Amadeus Mozart, Ludwig van Beethoven, Wiliam Shakespeare, Albert Einstein и другие. Этот перечень – не из тех, которые заполонили социальные сети и призывают каждого воспитать в себе гения. В отличие от пестрящих в интернете списков качеств, развивая которые, можно якобы стать гением, наше исследование доказывает обратное. Как бы это ни питало наши надежды, взрастить в себе гения невозможно, но вполне реально и необходимо развивать талант, который дан каждому из нас.

Мы намеренно не будем приводить примеры. Они уже все описаны ранее. А вы наверняка сами вспомните, кто из ‘Песняров’ обладает такими качествами:

Высокая степень проницательности. Гений видит иначе, чем остальные, и может придумать новые, самые неожиданные комбинации. Но самое главное – он может зайти намного дальше и почувствовать то, что за пределами видимого.

Колоссальный ресурс энергии. Гений способен долго и плодотворно работать, не замечая усталости. Основа его нескончаемого ресурса энергии в том, что для гения давать и получать – одно и тоже. И он исчерпывающе использует все ресурсы для достижения высокого мастерства.

Искренность и бесстрашие, граничащие с наивностью. Но кажущаяся наивность гения на самом деле – радикальное понимание природы. Открытость разума и настойчивость позволяют ему сделать то, что для других невозможно. Врождённое чувство чести, свободы и равенства даёт ему незримую власть над людьми.

Точность в работе. Мазок гения, который нам кажется небрежным, на самом деле выверен идеально. Высокая требовательность не позволяет ему переносить посредственность и малейшую небрежность даже в мелочах.

Внезапные всплески вдохновения. Когда гений вдохновлён, он может работать 20 часов в день, чтобы реализовать свою цель. Но интенсивная активность чередуется с интервалами застоя, которые на самом деле являются периодами ферментации, необходимой в творческом процессе.

Способность вдохновлять. Гений так возбуждён тем, что он делает, что побуждает других сотрудничать с ним и развивать свои таланты.

Постоянный поиск и действие. Гений ищет приложения себе. Едва закончив одно дело – он тут же берётся за другое. Не результат его привлекает – только процесс. А поскольку его творение создавалось с удовольствием, в нём аккумулирована его энергия, которой смогут пользоваться и другие.

В этом перечне – характеристики гениальных черт одарённого человека. Но в любом творческом коллективе есть ещё человек, который часто занимается далеко не творческой работой. Это – руководитель, который объединяет всех, обеспечивает их слаженную работу. И умение организовывать работу талантливых личностей – особый дар. В чём же он выражается? В ответе на простой вопрос: что он может делать такого, в чём его не заменит никто другой из коллектива? И даже если все покинут коллектив, сможет ли он выполнить работу за всех?

Есть несколько записей, где Мулявин исполняет песни вместо ушедших из ансамбля вокалистов – ‘Спадчына’, ‘Белоруссия’ и др. Да он мог спеть любую песню из репертуара ансамбля и даже выступить с сольным концертом! Бесспорно, Владимир Мулявин, как настоящий лидер, один мог делать всё то, что по отдельности каждый из остальных. Он – певец, гитарист, композитор, аранжировщик, организатор, дипломат. Но он и руководитель коллектива. И как руководителю ему приходилось иметь дело с рутиной – организационной и административной работой. А если талантливому мастеру приходится делать рутинную работу, он чувствует дискомфорт, который перерастает в большие энергопотери. А когда мало энергии – механизм таланта не включается. Такое состояние может длиться годами, и всё это время мастер будет лишь тиражировать прежние результаты, а дар его будет неумолимо иссякать.

Известное выражение – всё гениальное просто. Не так просто на самом деле. Доступно, понятно для всех – это правда. И в то же время гениальное творение вызывает у каждого, кто с ним соприкасается, свои чувства – то есть воспринимается так, как будто оно адресовано лично ему.

Но действительно ли нужно нужно ждать столетия, чтобы назвать творческую личность гением? И в чём же существенная разница между гением и талантом?

А вот в чём. Большинство одарённых людей проявляют творческую активность лишь когда побуждающим фактором являются внешние обстоятельства. Гений же неустанно будоражит застой нашей обыденной реальности. Талант оригинально решает известные задачи. Гений создаёт новую цель. Результат работы гения – нечто, чего он не знал. Талант измеряет свои произведения оценкой других мастеров и потребителей, и это не даёт ему покоя – ведь симпатии меняются, их нужно удерживать. Гений не заботится о впечатлении. Ему всё равно – он творит только для себя. Он полностью сосредоточен на процессе творчества, сливается со своим произведением и творит его по своему образу и подобию. И в эти моменты он получает от своего зарождающегося детища такой мощный заряд энергии, что его глаза горят огнём, согревая всех вокруг и вдохновляя их на творчество. Вот почему те чувства, которые гений испытывает во время создания нового произведения, испытывают все, кто с ним соприкасаются во все последующие времена. Никола Тесла, знаменитый изобретатель в области электротехники и радиотехники, сказал, что электричество и другие энергии можно получать из музыки и стихов великих поэтов и музыкантов. Этой энергией можно осветить и обогреть Землю, как Солнцем. Не потому ли слушатели на концертах ‘Песняров’ всегда ощущали свет и тепло, и это ощущение не проходит и поныне?

Владимир Мулявин
Владимир Мулявин

Валерий Дайнеко: Итак, творить без оглядки на других. Такой вот простой ответ?

Анжела Гергель: Получается, да. А легко ли это? Легко, если с самого рождения быть свободным от оценок, но здесь без помощи родителей не обойтись. Им необходимо научиться не оценивать действия детей. Но для того, чтобы творить без оглядки, нужны и проницательность, и искренность, и бесстрашие, и способность вдохновлять других!

Валерий Дайнеко: Вот в каком ключе следовало бы рассматривать вопрос школы ‘Песняров’. Стало ли наследие ансамбля новым направлением, развивающим новые таланты и вдохновляющим их на творчество?

Анжела Гергель: Мы уже не раз слышали в свой адрес упрёки о правомерности наших рассуждений. Напиример, музыкант Алекс Фокин пишет: ‘Валерий Дайнеко, Вы взялись не за свой «гуж». Не ровняйте себя с В. Г. Мулявиным. Причём — вы все. Вы — классные музыканты. Спору нет. Но вы не понимаете, что были лишь клавишами в его волшебной клавиатуре. И не ваша вина, что вы не родились такими гениальными, как он. Вы этого почему-то упорно не замечаете — гордыня давит, хотя с постоянством и не безвозмездно эксплуатируете его (именно так!) наследие. Но ради Бога, не беритесь за анализ вещей, которых вы не можете постичь. И в чем величие вашего руководителя, вы за столько лет понять так и не смогли.’ –  А музыковед Ольга Брилон пишет (из цитаты удалены нелитературные слова): ‘Ну, если кто и копирует, то это сама “великая” Анжела – тех мнимых учёных, которые, измеряя черепа и объём мозга на предмет гениальности, пытаются сделать себе имя на таких вот “исследованиях”. Сначала препарировала Богдановича, теперь принялась за Мулявина, (“не гений”), и Яна Женчака (“копирует Мулявина”). Да Женчак по сравнению с её умением копировать, компилировать, мутить и создавать видимость творческого процесса – просто жалкий пигмей. Не гений, но талантливый, зараза!’ 

Валерий Дайнеко: Гениев на свете не так уж и много-по пальцам можно пересчитать!Не бросайтесь этим словом направо и налево!…и если говорить о выдающихся музыкальных способностях,то совсем другие люди были немножко ближе к совершанству,нежели Мулявин.А заслуга Володи совсем в другом(читайте “Песняры времени своего”и всё поймёте.)Вы создали СЕБЕ кумира и пытаетесь унизить всех,кто причастен к успеху Песняров.Мулявин был лидером ансамбля,но успех Песняров в единстве мышления группы музыкантов,а не в “царствовании”одного человека,как вам это хочется представить!В книге не только наши с Анжелой рассуждения!Почитайте книгу и извинитесь перед всеми,кого вы обидели!

Анжела Гергель: Интересная вещь: те, кто читал предыдущую книгу, в своих отзывах рассуждают о творчестве музыкантов ансамбля, а те, кто не читал – переходят на личности авторов. Одни говорят – не беритесь не за свой гуж, не ровняйте себя с Мулявиным. Другие называют авторов высокомерными. И ни одной цитаты, ни одной ссылки, чтобы подтвердить свои слова! Разве музыканты сравнивают себя с кем-либо, когда рассказывают о том, как создавались и разучивались их композиции? Ну а я уж взяла на себя стресс сделать некоторые заключения по своей специальности, так как занимаюсь процессами восприятия и переработки информации мозгом человека. Признаки гениальности и отличие гениальности от таланта изучались со времён античности – и исследованию подверглись уже признанные гении. Вопрос до сих пор открытый, но очень интересный, и никто не может запретить учёным искать на него ответ.

Валерий Дайнеко: Так же как никто не может запретить одарённому человеку создавать прекрасные произведения. И рассказывать о том, как приходит вдохновение, кто оказал влияние на их творчество, как меняется мелодия в процессе аранжировки и во время разучивания… Разве это не более интересно, чем обсуждать недостатки авторов?

Анжела Гергель: Когда-то на это здорово ответил белорусский композитор Евгений Магалиф, говоря об Игоре Паливоде, который вопреки существующей оригинальной музыке к кантате ‘Весёлые нищие’ (Robert Burns) написал свою. 

Евгений Магалиф: Творческий человек, имея своё понимание и чувство музыки, свободен в выборе материала. И каждый музыкант обладает правом осуществить свой собственный замысел.

Валерий Дайнеко: Да, действительно, никто не может запретить творческому человеку выражать своё собственное видение явлений окружающего нас мира.

Анжела Гергель: И точно так же никто не может запретить учёным исследовать этот мир. И если анализу подверглись Leonardo da Vinci, Einstein, Mozart, Beethoven – то, безусловно, учёные имеют такое же право исследовать творчество и Владимира Мулявина, и остальных ПЕСНЯРОВ,  что ставит их в один ряд с признанными во всём мире гениями. 

Песняры 1983

 

 

Валерий Дайнеко: Песняры никогда не занимались фольклором

Анжела Гергель, Валерий Дайнеко. 

Те, кто оживляют мифы

Песняры времени своего

То, что в основе творческого стиля Песняров лежал белорусский фольклор, для многих – неоспоримый факт. Мы уверены, что ‘Песняры’ – представители народной белорусской музыки на мировой сцене, хоть эта музыка и обработана в современном стиле. А вот зарубежные музыковеды слышат в песнях ансамбля грузинское, болгарское, а иногда греческое звучание. Почему так?

Анжела Гергель: На фестивале Fèis an Eilean, который проходил на шотландском острове Isle of Skye, культурологи попросили меня привести примеры славянских традиционных песен – и сразу вспомнились композиции ‘Песняров’. Почему ‘Песняров’, а не музыкантов, которые воссоздают аутентичный славянский фольклор? Ответ прост до смешного. Я не музыкант и не фольклорист. Приехала в Шотландию на занятия Step Dance под влиянием моды на ‘все кельтское’. Но оказалось, что здесь танцы отдельно никто не изучает. Музыка и танец – неотъемлемая часть жизни северных шотландцев, она у них в крови, дети начинают петь и танцевать практически с рождения! Так что мне пришлось начать с изучения галльского языка, а уж вместе с ним – истории, традиций, песен, ну и, наконец – танцев. Погрузившись в шотландскую культуру, я вдруг осознала, что свою собственную я знаю намного меньше. Будучи городским жителем, ‘дитям асфальта’, я знала всего пару десятков украинских народных песен. Зато много белорусских – правда, из творчества ‘Песняров’. Через многие годы, в сотрудничестве с этнографами, историками и музыковедами разных стран свой пробел в в культурологии я, конечно же, наверстала. Но на то время ‘Песняры’ были для меня практически единственным источником знаний о славянской народной музыке.

Предложив шотландским музыковедам послушать мою любимую песню ‘Ой, ти, дубе’, я была уверена, что преподнесу им лучший образец славянской культуры. Конечно же, реакция была впечатляющей. Наступила полная тишина. Когда она затихла, несколько человек воскликнули: Какие необычные голоса! А голосу Валерия Дайнеко сразу же дали определение: ‘honest’ (правдивый).

Sally Simpson: Меня поразила песня, которую я услышала. С первой строчки. Дальше, конечно же, я услышала джаз, там уже всё современно и понятно, и очень красиво, конечно … но вот эта первая строчка… такое ощущение, что певец чувствует, что у него очень древняя душа, и откуда-то, непонятно откуда, он будто знает ответы на все вопросы… как будто его голосом к нам обращаются наши предки.

Angela Gergel: Но потом вдруг посыпались вопросы: Разве это славянское пение? Почему народные белорусские песни в исполнении ‘Песняров’ звучат как джаз? Почему ‘Песняры’ не делали обработки в характерном для своей культуры стиле? Эти вопросы, к которым добавились и мои собственные, я переадресовала ‘виновнику успеха’ – Валерию Дайнеко. Он терпеливо отвечал, а я задавала новые вопросы – так и родилась книга. Правда, Валерий был удивлен частыми сопоставлениями белорусской и шотландской музыки. А вот для шотландских культурологов такое сравнение было очень интересным. Более того – многое объяснило, дополнило в понимании традиционных ритуалов, которые в их стране утратили смысл, но сохранились в песнях и сказаниях.

Шотландские музыканты и культурологи с удовольствием слушали музыку ‘Песняров’, хотя и удивлялись: Зачем обрабатывать славянскую музыку в американском стиле? Тогда ведь не узнается национальная принадлежность обработанной мелодии. Их вопрос я переадресовала Валерию Дайнеко. Ответ Песняра был поразительным, но одновременно и невероятно логичным.

Валерий Дайнеко фольклор
Валерий Дайнеко

Валерий Дайнеко: Во первых – у всей народной музыки одни корни, и наши обработки я бы назвал не американизированными, а современными (это такой общий мировой язык), для того, чтобы нас хотелось и моглось слушать и за пределами ‘нашей деревни’. И главное – ‘Песняры’ никогда не занимались фольклором.

Анжела Гергель: Вот это да! Ведь в сознании всех почитателей ансамля укоренилась мысль, что именно народной музыке посвятили свое творчество ‘Песняры’! И вот, пожалуйста – ‘Песняры’ никогда не занимались фольклором! 

Валерий Дайнеко: Фольклор, этнос и прочие штучки – это не про ‘Песняров’. ‘Песняры’ никогда не были фольклорным коллективом! Никогда! Но обращались к народной песне, так как мы представляли свою республику и язык на мировой сцене! Эстрадой нашей мир не удивишь, а вот национальным колоритом – можно! У нас сделаны современные аранжировки или написаны авторские песни, стилизованные под народные – не хочется же стоять на месте. Каждой песне своё время!  Обратившись к народной песне мы смогли показать и доказать, что белорусское народное творчество перекликается с фольклором многих народов, что народная песня – неистощимый кладезь, и при бережном к нему обращении он может долго служить людям. И, более того, поскольку наши уши обращены были в большей мере на западную культуру, мы улавливали и связь с мелосом других народов, не только славянских.

Валерий Дайнеко этнос
Анжела Гергель, Валерий Дайнеко. Те, кто оживляют мифы

Тогда что же такое – народная песня? И что такое фольклор?

Принято считать, что народная песня — продукт коллективного устного творчества, годами складывающийся в песню. И это миф. Один их девяти мифов, которым посвящена первая книга. В Шотландии, например, сохранилось всего семь народных мелодий. Всего семь! Все, что мы слышим сегодня и с полной уверенностью принимаем за народную музыку – это авторские произведения, и большинство из них написаны в XX веке! Тем не менее эта музыка узнаваема, и любой фольклорист определит, что это традиционный шотландский стиль. Значит, народная музыка – эта не та, что написана давно и анонимно…

Владимир Мулявин
Владимир Мулявин

Также как и ошибочно наше представление о фольклоре. Фольклор – это не костюмированное театральное действо. Это прежде всего знание о народе, его культуре, от давних традиций до современности. А реконструированные обряды в стилизованных костюмах, стандартизированные песни и танцы, утратившие свой смысл – вот что, к сожалению, видим мы сегодня в сценичном исполнении народных коллективом. Конечно же, ‘Песняры’ этим не занимались. Да и в классическом понимании фольклор тоже от них был далек. Изучение культуры народа требует кропотливого анализа исторических документов, участие в этнографических и археологических экспедициях – этим занимаются ученые. Так что речь может идти только об использовании мелодий, текстов песен и легенд. 

Владимир Мулявин
Владимир Мулявин

Сам Владимир Мулявин в одном из интервью заметил: ‘С фольклором надо быть крайне осторожным. Сарафаны, балалайки, ложки – это еще не народная музыка. Если нет вкуса, тонкого понимания всех ее нюансов, то она превращается в аборигенскую музыку. Плохо и когда фольклор пытаются переиначить под валютный товар. У западного слушателя сложился стереотип, что, допустим, в русской песне непременно должна быть удаль. А если не удаль, то столь же обязательно кручина. Вот некоторые наши исполнители и выдают со сцены по принципу “чего изволите”.’

Значение творчества ‘Песняров’ в том, что вместо ‘реинкарнации’ давних традиций они нашли путь для принесения этих традиций в современность. И сегодня Белорусские Песняры продолжают этот путь. Традиция – это ведь не сохранение тлеющих углей,  а передача огня. Живого. Только так можно надеятся, что молодое поколение донесет его до следующего.

Так что я даже рада, что кроме Песняров у нас не было другого примера для сравнения кельтского и славянского фольклора. ‘Аутентики’ воссоздают, реконструируют нечто давно забытое и никому на самом деле неизвестное. Мы же сравнивали две  живые, развивающиеся культуры – однако черпающие свое вдохновение их глубокого колодца давних традиций.

Валерий Дайнеко книга

Обращаясь, как говорит Валерий, к фольклору, ‘Песняры’ умудрились ‘откопать’ песни, которые тянут за собой тысячелетнюю историю и раскрывают смысл закодированных сказаний. Например, баллада  ‘Даўно, даўно’ полностью совпадает с историей  ‘Assipattle and the Stoor Worm’, известной на Orkney Islands. Незатейливые песенки про хлопца-пахаря и гусей с броду подтверждают присуствие на территории Полесья фраккийских, кельтских и готских племен. Песня ‘Віно ж мае зеляно’ вообще пришла в наши края из древней Греции. Даже сегодняшние ‘аутентики’ не знают таких песен.

Анжела Гергель Валерий Дайнек Те кто оживляют мифы книга
Анжела Гергель, Валерий Дайнеко. Те, кто оживляют мифы

А что касается того, что в пении Песняров зарубежные музыковеды слышат грузинское пение или, точнее, григорианский хорал… Владислав Мисевич вспоминает: Мы имели перед собой пример – грузинский ансамбль ‘Орэра’, тогда очень популярных в своём жанре. А был ещё замечательный азербайджанский квартет ‘Гая’, и мы даже ‘снимали’ из их репертуара песни. Пели их на концерте, это был для нас как вокальный тренажёр. Они были очень непростыми в аранжировке, исполнении, диапазоне.

Анжела Гергель Валерий Дайнеко Те кто оживляют мифы
Анжела Гергель, Валерий Дайнеко. Те, кто оживляют мифы

То есть даже грузинское многоголосное пение не аутентично с точки зрения национальных традиций. Оно, как и многоголосный хор многих культур, исходит из церковного пения. Но пересказывать содержание книги мы здесь не будем. Надеемся, вы ее прочтете и найдете что-нибудь интересное для себя.

Анжела Гергель валерий Дайнеко
Анжела Гергель, Валерий Дайнеко. ПЕСНЯРЫ ВРЕМЕНИ СВОЕГО

После публикации первой книги вопросы не прекратились, их стало даже больше, и в результате появилась на свет вторая книга – ‘Песняры времени своего’, в которой мы продолжили увлекательное исследование.

Анжела Гергель, Валерий Дайнеко. Песняры времени своего
Анжела Гергель, Валерий Дайнеко. Песняры времени своего

Владимир Мулявин в одном из интервью сказал:  ‘Мы – народный коллектив. Но меня совсем не устраивало то исполнение, которое культивировалось в народных хорах. Мне хотелось сделать синтез народной песни с современной музыкой, но при этом сохранить колорит фольклора. Это называли ‘рок’, ‘фольк-популяр’, еще как-то…  Я не хотел делать аборигенный ансамбль. Выбор был: или петь, как поют в деревне, или идти за модой.’

Владимир Мулявин
Владимир Мулявин

Вот оно что! Идти за модой!

В фильме с участием ‘Песняров’ есть романтический эпизод купальской ночи – изящные и нежные сельские девушки и музыканты в белоснежных костюмах у реки, поставленный хореографом замысловатый балетный танец… Идиллическая картинка, не имеющая ничего общего с жизнью. Яркий пример романтизации. Миф.

Да, юные городские девушки ‘аристократической’ наружности любят подобные ‘воссоединения’ с природой, не имея ни малейшего представления о реальной сельской жизни, которая на самом деле – уж извините – груба и вонюча. Представляя себя феями, нежные барышни в воздушных платьицах и венках из ромашек и васильков грациозно позируют перед фотоаппаратом на фоне луга или озера, но брезгливо морщат носики, проходя мимо поля, пахнущего навозом.

Но в жизни невозможно отделить запахи цветов и мёда от запахов пота и навоза. А вот в искусстве именно это и пытаются сделать. Так создается и стилизованное сценичное ‘народное творчество’ – изящное, грациозное, но лишённое всякой связи с действительностью. Появились даже термины ‘поэтизация’, ‘эстетизация’, и даже ‘стандартизация’ фольклора, ‘музыкальная архаика’, ‘неофольклоризм’…

Процесс идеализации желаемого образа начался ещё со времен античности. Все началось в Древнем Риме – городе, который дал название мощному и поныне неослабевающему явлению под названием ‘романтизация’. Страбон, Диодор Сицилийский, Атеней, Цезарь заимствовали, цитировали, адаптировали труды предыдущих авторов, создавая изысканные и захватывающие компиляции, идеализируя предшествующие культуры.

Римляне изучали обычаи кельтов, англичане до сих пор увлекаются шотландской музыкой и танцами, французы – бретонскими песнями, американцы – культурой индейцев и африканцев… Идеализация предшествующих культур, являясь неким снисхождением к ‘менее развитым’, чаще всего завоёванным народам, и породила моду на фольклор в среде аристократической элиты. С улыбкой вспоминается фраза танцмейстера из кинофильма  ‘Соломенная шляпка’: ‘Представьте себе – лужок, коровки, коровки пасутся, и все сгребают сено, … молодой пастух, пастушок, такой, знаете ли, молоденький-молоденький…’

 

Николай Морозов, историк, профессор Московского Государственного университета: Относительно “стилизаций и импровизаций”. Простой пример!!! – когда кончился Хор Пятницкого?! Сам скажу: в 1929-1930 году!!!, когда по-умерли, либо – разбежались, все, кого 18-20 лет назад сам Пятницкий вывез из Рязанской, да Воронежской губерний. Вот тогда-то и стали новых хористов обучать на основе итальянской, да французской школ. И запели они про коллективизацию, да индустриализацию на народный манер. Вот те и стилизация с импровизацией…

Анжела Гергель: Обсуждение в живой беседе всегда интересно и увлекательно. А вот изложить свои мысли на бумаге – нелёгкое дело. Те, кому эта попытка покажется интересной, назовут её книгой. Большое спасибо всем, кто помог ей появиться на свет.

Отзывы о книге

Анжела Гергель, Валерий Дайнеко
Анжела Гергель, Валерий Дайнеко

Крик птицы. История песни

Анжела Гергель, Валерий Дайнеко

Ribchinsky

Анжела Гергель: ‘Даже когда кажется, что все найдено и больше ничего нового не будет, назло скептикам случаются находки’. Пролежав у меня на чердаке 30 лет, пару лет назад обнаружились несколько десятков кассет с записями ПЕСНЯРОВ. Кассеты разваливались в руках, из некоторых плёнку пришлось переместить в другие корпусы. Но это стоило труда. Когда я оцифровала и переслушала все записи, многие из них оказались уникальными: Например, ‘Песня пра Долю’ с концерта 1978 года с Валерием Дайнеко в роли Счастья.

В полном концерте Обрядовых песен (январь 1980) кроме известных песен из телеконцерта ‘Двадцать минут с ПЕСНЯРАМИ’ сохранились также редкие песни ‘Дауно, дауно тое было’, ‘Дажыначкі’, ‘На новае лета’ и другие.

В концерте 1975 года в ‘Перапёлачке’ солирует на флейте Владислав Мисевич, а на скрипке Чеслав Поплавский.

Нашлась ранняя версия песни Ave Maria, где в проигрыше ещё солирует на гитаре Владимир Мулявин, а позже его уже заменил на органе Владимир Николаев.

А ещё – необычная версия песни ‘Крик птицы’. Запись предложил отреставрировать известный ‘специалист по звуку’ Анатолий Вейценфельд. Получив её от меня, он тут же похвастался на форуме ПЕСНЯРОВ: ‘Есть необычная запись “Крика птицы” с “авангардным” вступлением – дуэтом Мулявина и Мисевича – Мулявин играет на гитаре нечто забойно-тяжелое, а Мисевич – атональный джаз в духе Арчи Шеппа и Рональда Керка… ну или Чекасина. Раньше я слышал варианты с одним гитарным вступлением или только саксофонным. Запись с концерта, бытовая, но сделана на фирменной аппаратуре. (Качество исходника лучше, чем лента Елисейкина – кому я высылал, понимают, о чем речь)’

Валерий Дайнеко: Мулявин эту песню специально долго не записывал, чтобы она сохранила ажиотаж, чтобы продлить ей жизнь. Люди могли услышать ‘Крик птицы’ только на концертах или в любительских записях. Когда же песню записали, студийный вариант значительно проиграл всем концертным – по душевности, эмоциональности. А ещё, в месте ‘… и бросили птицу на стол’ – должна быть большая пауза перед тем, как Мулявин поёт ‘…вот, наконец, и вместе мы…’ Мулявин, чувствуя зрителей, иногда делал эту паузу огромной! Было реально страшно, все сидели в тишине и ждали, … А на записи эту паузу не выдержали.

Анжела Гергель: Правда, отреставрированную запись Анатолий Вейценфельд мне так и не прислал, пришлось её опубликовать как есть… Зато эта запись стала пропуском для беседы с Юрием Рыбчинским, который рассказал мне историю создания песни.

Анжела Гергель и Юрий Рыбчинский во время обсуждения книги 'Те, кто оживляют мифы'
Анжела Гергель и Юрий Рыбчинский во время обсуждения книги ‘Те, кто оживляют мифы’

Юрий Рыбчинский:  Я написал эти стихи под влиянием сильнейших личных переживаний. Во время моей службы в Советской армии, моя девушка Наташа вышла замуж за другого. И если бы у меня не было сублимации в виде творчества, перенести такой психологический стресс было бы очень тяжело. И я выразил свое состояние в трёх стихотворениях: ‘Глаза на песке’, ‘Забудь’, ‘Крик птицы’.

Анжела Гергель: Обида – гнетущее и разрушающее чувство, переданное в песне. Почти каждый из нас испытал подобное. Горькая обида, которая толкает на ужасные необдуманные поступки с трагическим результатом. Конечно же, песня глубоко затронула душу каждого слушателя. Не прониклись ею только те добряки, которые никогда ни на кого не обижались. Эмоции, которые автор песни испытывает во время создания произведения, в закодированном виде запечатлеваются и сохраняются в нём. И с каждым исполнением передаются слушателю, он расшифровывает их на подсознательном уровне. Часто, слушая классическую музыку, мы уносимся в мир своих воспоминаний, переживаний. Взять, например, ‘Мелодию’ Мирослава Скорика. Какие эмоции она вызывает! И нередко в глазах слушателей можно видеть слёзы. Даже некоторые родители рассказывают, как их дети плачут, слушая классическую музыку.

Юрий Рыбчинский: Первые два стихотворения – ‘Глаза на песке’ и ‘Забудь’ – были положены на музыку и исполнены Тамарой Миансаровой. А третье – ‘Крик птицы’ –  ждала особая судьба. Во время гастролей я познакомился с Мулявиным, который в тот момент ещё не знал, что он станет символом Беларуси, где он ещё ни разу не был. У нас сразу же возникла симпатия друг к другу, и Мулявин так, между делом спросил: ‘Хочу что-то новое написать. У тебя есть что- нибудь?’ И я просто отдал ему свое стихотворение. Через пару лет у меня в квартире раздаётся телефонный звонок: ‘Юра, ты меня еще помнишь? По-моему я написал удивительную вещь – я написал рок-балладу.’ Рок у нас в стране тогда был запрещен. ‘Джаз’ уже можно было произносить, а рок – табу. ‘Но я звоню не совсем из-за этого, – продолжет Мулявин. Я узнал, что ты будешь в жюри на Всесоюзном конкурсе артистов эстрады. Приезжай ко мне в Минск, поговорим’. А в то время ансамбль ещё назывался ‘Лявоны’. При встрече я и говорю: ‘Что это такое – лявоны?’ – Мулявин начал объяснять: ”Ну это означает…’ – Не будешь ты ведь на каждом шагу переводить, нужно такое название, чтобы все понимали. И красивое… ну, как моя фамилия – на ‘РЫ’. Но в Минске я почему-то песню так и не услышал. ‘Да, мы её ещё доработаем’, – ушёл от ответа Мулявин, – ‘Вот, будем скоро в Киеве, услышишь…’

Анжела Гергель: Сам Мулявин о написании этой песни вспоминал: ‘Этот многолетний хит я писал три года, никак не рождалась мелодия. Никому об этом не говорил, как-то было неудобно. Но ‘Крик птицы’ в нынешнем всем известном варианте я написал в… туалете.’

Юрий Рыбчинский: Правда, через полгода случилось ЧП – на гастролях в Волгограде во время исполнения этой песни от сердечного приступа умер человек, герой Советского Союза, ветеран войны. Его жена написала во все инстанции – ‘зачем советским людям в счастливой стране такие переживания…’ Эту песню запретили. Была опубликована разгромная статья в ‘Комсомольской правде.’ И хоть у меня и были нормальные отношения с Министерством культуры, мне сказали: ‘Подожди, пусть пройдёт время, пусть угомонятся…’ И долгое время композиция не звучала ни на радио, ни на телевидении… но на всех блошиных рынках, где можно было купить всё – от джинсов до водородной бомбы – можно было купить запись этой песни. Запрещённость придавала ещё больше популярности как самой песне, так и ансамблю…

Анжела Гергель: Многие от этой песни в восторге… Мне страшно Вам признаться, но я её не восприняла, смысл её мне показался слишком простым. Может, она мне непонятна, потому что не близка…

Юрий Рыбчинский: Что такое поэт? Это инакомыслящий. Почему большинство советских поэтов – плохие поэты? Потому что они профессионально пишут, писали профессионально. Но они одинаковомыслящие. Единицы только инако мыслили. Винокуров, Евтушенко, Вознесенский, Мартынов…

Анжела Гергель: Конечно же, многое зависит и от исполнителя.  Был бы это кто другой, а не Мулявин – может, песня так бы и не состоялась. Потому как текст у нее довольно странный, требующий особенного, прочувствованного исполнения. Мулявин обладал этим даром – чувствовать чужую боль, проникаться ею и доносить её до слушателей. Именно это и произошло. Песня приобрела душу, стала живой. Способность придать экспрессию не только своему творению, но и произведению другого автора делает того, кто доносит это творение до людей, могущественнее любого властителя. И может привести его в сферу наивысших достижений, именуемую областью гениев.

Юрий Рыбчинский.
Юрий Рыбчинский.

Юрий Рыбчинский: Может быть написано очень просто — и это будет гениально. А может быть очень просто — и бездарно. Но и очень сложно написанное может оказаться гениальным. Вот, к примеру, поэзия Борхеса, Пастернака или Мандельштама — не простая, сложная, но гениальная. Много можно привести примеров. А бывает сложной поэзия не от гениальности, а потому, что человек не умеет нормально и естественно высказаться. Бывает, и композитор напишет гениальную музыку, и ты, поэт, напишешь гениальные стихи, но отдашь не тому исполнителю, и песня не пойдет, потому что это третья её ипостась. То есть ты родил ребенка вместе с композитором, а потом жизнь ребенка будет зависеть от того, как ты его женишь. Исполнитель — это либо жених, либо невеста. Безусловно, сейчас много чего зависит еще и от продюсеров… В творчестве не бывает понятия «лучше» и «хуже». Что значит «лучше»? Вот я в 1971 году написал с «Песнярами» «Крик птицы». А в 80-е годы написал «Пилигримы», «Виват, король!» Как я могу сказать, что лучше, что хуже… Задача творчества состоит не в том, чтобы соревноваться, кто дальше, выше и прочее. А как можно иначе показать человека, жизнь… Задача состоит в инакомыслии, а не в превосходстве чего-то.

Анжела Гергель: Возвращаясь назад, следует заметить следующее. Когда юный Рыбчинский под влиянием сильных переживаний написал свои три стихотворения, он свои эмоции выплеснул – и ему стало легче.

Юрий Рыбчинский: Мне было даже всё равно, за кого та Наташа вышла замуж. И вот во время концерта в Киеве, в конце 2-го отделения Мулявин запел ‘Крик птицы’. По окончании – тишина, только слышны отдельные всхлипывания. Люди были настолько потрясены тем шквалом эмоций, которые на них обрушились… они просто не знали, как реагировать. Шок. И для меня тоже. Я не представлял, что из моего стихотворения может такое получиться – это даже не рок-баллада, это маленькая пьеса, и аналогов на то время просто не было… подобной песни не было еще не только у меня, но и на советской эстраде вообще.

Анжела Гергель: Но с этой песней связаны и курьёзные случаи.

Владислав Мисевич: … Солнечный Ташкент. Все сбились со счета, какой концерт мы играем, но точно знаем — последний. А значит, «зеленый» — тот, на котором можно «пошалить», и за это ничего не будет. Традиция! Не наша, но подхваченная нами. Для чего она? Наверное, не понять это, когда у тебя один концерт в неделю и не успеваешь «позеленеть»: каждый раз работаешь в кайф и для себя, и для зрителя. То ли дело непрерывно 20 дней мотаться по лучшим колхозам БССР, позже — по декаде три раза в день выходить на сцену в столицах республик и крупных городах Советского Союза. И когда приходил конец мытарствам, а в кармане оставались какие–то деньги, тянуло на шалости — такие, чтобы потом напиться и забыть. Важно, чтобы было смешно. Так вот, «Крик птицы» в то время шел последним номером концерта. Инициативная группа тайно (чем меньше людей в курсе, тем ярче эффект) отправила директора ансамбля Леню Знака на базар за курицей. «Зачем?» — был его робкий вопрос. «Надо», — с таким ответом Леня не спорил. Правда, он переусердствовал — притащил гуся. Кстати, отменного: жирного, по размерам — альбатрос, не меньше. И пока Володя в луче прожектора с надрывом пел в «Крике…», гуся пронесли в осветительскую у самой сцены. Пустить птицу в полет было решено к концу номера. В итоге на словах финального куплета «И бросили птицу на стол…» тушка взлетела и пошла на стремительную посадку. У тех, кто был поближе к расчетной точке падения и не знал о гусе, как и я, все оборвалось.Из зала летит нечто явно больше помидора, которыми могли «наградить» разъяренные зрители (да и в кайфе ташкентцы вроде бы). Но эти мысли заняли мгновение, Гусь–альбатрос на моих глазах успешно приземлился рядом с Мулявиным. Весь в образе, Володя и глазом не повел, пока песня не закончилась, хотя звук «шмяк» был приличный. Но потом и он рассмотрел диковинное животное у себя под ногами, стал проверять носком ботинка, кто это. Тем временем зрители шли с букетами, с поцелуями, со слезами, овации бесконечные (то ли Володиному исполнению, то ли полету гуся — шутка!). Это по ту сторону сцены. На ней самой случайно видевшие «НЛО» ржали, а знавшие о полете ржали и хотели поскорее ретироваться во спасение: разнос от Мулявина казался неизбежным. Но… всех пронесло, не считая того, что он кое–кого (кого догнал) пнул коленом, когда вышел из состояния созерцательной задумчивости. А вот гуся отправили в ресторан. …Уже при очередных пересказах все вспоминали, что в момент, когда гусь пролетал сквозь луч прожектора, не хватало хорошего выстрела. Для обоснования сценического существования птицы. А публика, уверяли шутники, поверила бы.

Валерий Дайнеко: Был и такой случай. Во время исполнения песни ‘Крик птицы’ в самый драматичный момент, когда после нескольких минут темноты вдруг зажигался свет, мы увидели на сцене Ткаченко, но вместо гитары у него за спиной висела бутафорская винтовка! Этакий человек с ружьём. А слова в песне были именно на тему охоты. Свет зажигался после слов ‘вернулись друзья с охоты и бросили птицу на с тол, с глазами такими знакомыми, и перебитым крылом!’, – а мы смотрим на Володю и хохочем! А в Ташкенте, Шурик Демешко во время соло барабанов вышел в тюбетейке и узбекском халате, который мало чем отличался от нашей одежды!

 

Pesniary
Песняры

Костюмы ПЕСНЯРОВ. Шляхетные и неудобные

Анжела Гергель: Действительно, костюмы ансамбля в 70-80-х были необычайно хороши, многие отличались изысканностью, даже роскошью, на уровне произведения искусства. Одних только обрядовых – на фоне знаменитой шторки – я насчитала около четырёх вариантов. Может с точки зрения удобства были проблемы. Валерий Дайнеко как-то говорил, что длинные кафтаны музыкантов публика называла халатами, а иногда пижамами. И заметил, что ходить в них было крайне неудобно.

Pesniary
Песняры

Валерий Дайнеко: Чаще всего мы относились к этому как к чему-то неотъемлемому от того репертуара, который исполняли. А иногда иронично подшучивали и на ‘зелёных’ концертах готовили сюрпризы! Однажды у нас были костюмы, похожие на шинели, но расписные, и издали не понятен был узор орнамента, а какие-то детали были похожи на эполеты и ордена.

Песняры
Песняры

Анжела Гергель: Не всем музыкантам такие наряды приходились по душе – жарко, обувь неудобная, с высоким для мужчин каблуком или платформой. С непривычки отыграть целый концерт в этом было непросто. Как-то один из музыкантов не выдержал и отпилил высокие каблуки. Приговор Мулявина был суров: «Привязывай, приклеивай, делай, что хочешь, но на сцену выйдешь, как положено». На следующий день каблуки были на месте.

Песняры те кто оживляют мифы
Песняры

Владислав Мисевич: Честно сказать, надоело! Нас так достали эти костюмы из толстого сукна, во-от такие каблуки на сапогах — то потеешь, то ноги отваливаются…

IMG_7154

Анжела Гергель: Художницы по костюмам Валентина Бартлова и Галина Кривоблоцкая вспоминают, что Владимир Мулявин крайне щепетильно относился к подаче выступлений ансамбля на сцене.

0d4f621c13e16544b8f3ca9eca87ed6d

Это были вечные творческие обсуждения, мучения… Каждый эскиз он утверждал лично, и с обратной стороны его рукой написано ‘согласен’, и даже стоит подпись.

kultura_muzey_kostyumy_03_060317

Мулявин любил одеваться по-шляхетски. Его образ с роскошными длинными усами подчеркивал уникальный, узнаваемый стиль: на длинную свитку маэстро надевал кафтан, подвязывал его широким поясом, напоминающим традиционный «слуцкий». Головной убор – обязательно шляпа с перьями. А на ноги – старинные сапоги из желто-коричневой кожи.

3d58e76a1aa2256cd81e37b9c2b64a9c

В 1976 году ‘Песняры’ стали первым советским ансамблем, совершившим гастроли по США. Для такого случая музыкантам пошили костюмы из джинсовой ткани., которую доставали по спецзаказу из-за границы.

1976

IMG_7153

А вот костюмы к ‘Песне пра Долю’ обвиняли в излишнем натурализме – мол, можно было всего лишь слегка стилизовать. Может, и так. Шили их в пошивочном цехе оперного театра. На ‘Песню о доле’ пошел оршанский лен, пояса художницы крутили сами.

Доля костюмы 2

Валентина Бартловая: Нам было дано небольшое количество времени, чтобы мы проработали эскизы, разработали все персонажи поэмы «Адвечная песня» Янки Купалы. Так мы и сделали, принесли много предложений.

kulutra_muzey_eskizy_03_060317

Образы брались не с потолка: художники читали стихи Янки Купалы, слушали прямо по ходу сочинявшуюся музыку, собирались вместе с режиссером Валерием Яшкиным и с самим Мулявиным, обсуждали, спорили, искали общее видение. И, естественно, нас очень поддержал Мулявин.

Доля костюмы обсуждение

Для солистки Людмилы Исуповой, которая одна воплощала все женские роли, создавали много аксессуаров, чтобы быстро менять образы – фартуки, косынки–намитки, сорочки…

IMG_7152

Анжела Гергель: К сожалению, многие костюмы сохранились только на бумаге. Пятьдесят лет давности — не шутка, а у «Песняров» никогда не было большого склада для хранения реквизита.

819ffeb5e7e398c42cebff4ccb4712c9

Из книги Анжелы Гергель и Валерия Дайнеко ‘ПЕСНЯРЫ времени своего’

Отзывы о книге

Отрывки из книг:

Книга ‘Песняры времени своего’ появилась благодаря Игорю Паливоде

Песняры. Обрядовая программа. История песен.

Были ли ПЕСНЯРЫ прозападным ансамблем?

ПЕСНЯРЫ никогда не занимались фольклором

Песняры. Фольклор и джаз.

Истории, не вошедшие в книгу 

Можно ли назвать Владимира Мулявина гением?

Валерий Дайнеко, Анжела ГергельАнжела Гергель, Валерий Дайнеко

Последнее интервью Владимира Мулявина

Анжела Гергель, Валерий Дайнеко

 

Последнее интервью Владимира Мулявина

Михайло Маслій
Михайло Маслій

Анжела Гергель:12 января 2003 года Владимиру Мулявину исполнилось 62 года. А накануне Новогодних праздников он дал эксклюзивное интервью. Первое после ужасной катастрофы. Это интервью у Владимира Мулявина взял мой друг, украинский писатель Михайло Маслій – автор трёхтомной антологии украинской эстрады, в которой две большие главы посвящены ‘Песнярам’ и Валерию Дайнеко.

Ольга Брилон:Я скептически отношусь к заявлениям тех, кому якобы что-то говорил Мулявин. После его смерти у него оказалось очень много “друзей”, о которых он не подозревал при жизни.

Сторінки з антології 'Золотий вік української естради'
Сторінки з антології ‘Золотий вік української естради’

Анжела Гергель:Правда остается правдой – и ей все равно, верит в неё кто-то или нет. Михайло часто сопровождал ‘Песняров’ во время их гастролей по Украине, и находился с Владимиром Мулявиным в больнице в его последние дни.

Время, назад!

Владимир Мулявин и Михайло Маслій
Владимир Мулявин и Михайло Маслій

Московский НИИ нейрохирургии имени Бурденко. Девятый этаж. Отделение спинальной нейрохирургии. Палата номер 58. Именно здесь российские светила делают все возможное и невозможное, чтобы поставить на ноги Владимира Мулявина — кумира нескольких поколений. Тут все прекрасно понимают, за чье здоровье борются — от нянечки до профессоров. Врачи сдержанны в обнадеживающих обещаниях хотя бы на какое-то улучшение. Слишком сложный диагноз — тетрапарез: поражение спинного мозга с нарушением функции тазовых органов, закрытый перелом-вывих шестого позвонка, закрытая рана шейного отдела. Первый «песняр» изменился, но неизменными остались мулявинские усы, ласково-яркие искорки в глазах и жизнерадостная улыбка. В палате самое современное оборудование, оборудованная по последнему слову техники кровать. Владимир Мулявин сам еще не может двигаться или повернуться. Издали подает худенькую руку, но предупреждает о невозможности сильного мужского рукопожатия. Самая приятная новость — начали работать пальцы рук, есть надежда, что со временем певец также почувствует движение в своих ногах.

— Что же случилось в самом деле 14 мая?

Владимир Мулявин: То, что должно было случиться. От судьбы не уйдешь. У каждого все расписано. Ты должен быть там-то и там-то в нужное время. Счастье, что остался живым. Я всеми силами старался никого к себе не пускать. Не хочу, чтобы меня видели беспомощным… Я и сам сразу упал духом. Когда все хорошо, о плохом не хочется думать. Уже теперь, прикованный к постели, задумываешься о смысле жизни. Все мы ходим по лезвию. Одно неосторожное движение и… Тело полностью парализовало. Постоянно мучают спазмы сосудов головного мозга. Но заработали пальцы рук. Появился оптимизм.

— Вы напрасно потратили время, лечась в Минске?

Владимир Мулявин: Да, я очень ослабел в Белоруссии. С 14 мая и до 28 августа я был там. Признаков улучшения не было никаких.

— Говорят, Лукашенко не хотел вас отпускать в Москву.

Владимир Мулявин: Боже, сколько выдумок и сплетен вокруг беды. Меня из Минска самолетом отправили в Москву. Ужаснейший перелет в инвалидном кресле. Билет мне купили наши власти, а вот о жене и сыне забыли. Но я ни на что не хочу жаловаться…

Михайло Маслій: Что говорят врачи, что обещают?

Владимир Мулявин: Никто ничего не гарантирует. Делают разные снимки… Но болезнь такая, что реально что-то обещать нельзя. Вот надо мной этажом выше лечилась Наталья Гундарева. Все уже шло на поправку. Она даже выписалась и вернулась домой. Но коварная болезнь вернулась.

Владимир Мулявин: Знаю, что захочешь сделать фотографии. Не обижайся, дай хороший снимок того Мулявина, которого знали и, надеюсь, которого еще долгие годы будут знать. Я всеми силами старался никого к себе не пускать. — Не хочу, чтобы меня видели беспомощным… Я и сам сразу упал духом. Когда все хорошо, о плохом не хочется думать. Когда ты прикован к постели, задумываешься над смыслом жизни…

Владимир Мулявин и Михайло Маслій
Владимир Мулявин и Михайло Маслій

Михайло Маслій: Вы, Владимир Георгиевич, русский, который всю свою сознательную жизнь был визитной карточкой Беларуси. При вашем участии проходили все самые престижные концерты в СССР Интересно, как отблагодарила вас Беларусь?
Владимир Мулявин: Я никогда об этом не думал, да и думать не хочу. Виллы на берегу океана у меня нет, яхты тоже. Скоро у меня будет собственная студия. До сих пор арендовал две комнаты в школе для глухонемых. В 1994 году «бацька» Лукашенко выразил желание посмотреть, в каких условиях работает Мулявин. Распорядился построить студию. Жду. Я не очень выгоден чиновникам. Это у меня в характере – ни перед кем не унижаться. Я слишком хорошо знаю все о них, они на моих глазах «выросли». А сколько человеку нужно? Я чувствую, что могу сделать еще очень много. Были бы силы. И дай Бог, чтобы не мешали.

В 1968 году я организовал группу “Лявоны” в составе четырех человек. А 1 сентября 1969-го родилась нынешнее название “Песняры”. Именно тогда к нам присоединились еще три человека, среди которых был мой старший брат Валерий, который играл на гитаре и трубе. Мы пытались быть оригинальными. Что интересно, публика восприняла нас сразу появились первые аншлаги, кордоны милиции в три-четыре ряда на подходах к концертных площадок. Первой песней была “Чаму же мне ня пець”.

Михайло Маслій: С ней белорусский язык вырвался на всесоюзный простор.

Владимир Мулявин: У белорусов те же проблемы с языком, что и в Украине: ощутимо засилье русского. Сначала мне казалось, что мы будем петь на украинском и белорусском языках, но потом понял и почувствовал нереальность задуманного. Лучше делать меньше и лучше, как учил наш тогдашний вождь. Почти в каждой моей песне также ощутимое влияние народной. Пол Маккартни до сих пор считает своей лучшей песней “Yesterday”, в которой переплетены элементы ирландских напевов.

Анжела Гергель:  Шотландских. Paul ведь не ирландец, а шотландец, и использовал шотландскую мелодию – а между шотландской и ирландской культурами существенная разница. Так же, как между русской и украинской, австрийской и немецкой, каталонской и испанской, бретонской и французской.

Владимир Мулявин: Меня никто никогда не упрекал за то, что пел на Беларусском. Конечно, наши старики с эстрадного цеха были против обработок народных песен. Сравнивали записи, постоянно учили и критиковали. Нас же вдохновляло то, что людям песни нравились. Первые гастроли “Песняров” прошли не в Белоруссии, а в Украине. Помогало и то, что оба языка очень похожи. Всюду были аншлаги. Все помню, как сегодня. В Виннице лил проливной дождь, и мы опоздали на 2:00, никто не ушел домой. Во Львове жгли костры во время нашего выступления в летнем театре. Я объездил много городов и стран мира, но такого изысканного и требовательного зрителя, как во Львове, нет нигде. Здесь если полюбят, то полюбят навсегда. Но, не дай Бог, возненавидят, то возненавидят навсегда. Я это почувствовал на себе. Как-то на концерте спели песню “Печеная картошка”. Она проходила на “ура” повсюду. Во Львове из-за нее концерт просто провалился. Шел 1991 год. Больше так не рискую.

Владимир Мулявин и Михайло Маслій
Владимир Мулявин и Михайло Маслій

Михайло Маслій: Город Льва подарил вам незабываемые встречи с Владимиром Ивасюком.

Владимир Мулявин: Мы симпатизировали и учились друг у друга после первой же встречи. «Песняры» первыми исполнили песню «У долi своя весна», затем ее успешно спела Соня Ротару на Сопотском фестивале 1977 года. Володя мог с легкостью работать в любом жанре. Да и меня уважал как композитора. Ивасюк давал мне много песен, до сих пор храню дома ноты, написанные его рукой. Пять-шесть песен до сих пор не трогаю, они просто не вписались в стиль «Песняров», а может, просто не пришел час, и я когда-нибудь вернусь к ним.

С Володей судьба свела нас в 1972 году. У меня остались самые лучшие воспоминания о нем. Помню, как через год мы с Эдуардом Ханком ехали в Трускавец. У меня были проблемы с почками. Володя просто не отпускал нас из Львова, где гостеприимство — превыше всего. Мы никак не могли уехать. У меня было время увидеть город, его непревзойденную красоту. Львовяне узнавали нас на улицах, подходили и трогали за рукав. Неужели те самые? Может, двойники? Володя всюду оберегал нас, как ангел-хранитель. Сколько незабываемых минут провели мы в Высоком Замке. Володя бросил ради нас все свои дела. Мне кажется, у нас с ним были родственные души, как композитора, так и человека. Рядом с братом постоянно была его очаровательная сестра Галя, которая была моторчиком нашей веселой компании.

Михайло Маслій: Где-то примерно в то же время вы познакомились и с Юрием Рыбчинским?

Владимир Мулявин: Да, именно так. С Юрой мы написали очень много песен. Наиболее удачная из них «Крик птаха», которую мы исполняли чуть ли не в каждом концерте. Этот многолетний хит я писал три года, никак не рождалась мелодия. Никому об этом не говорил, как-то было неудобно. Но «Крик птаха» в нынешнем всем известном варианте я написал в… туалете.

Шесть лет тому назад на авторском вечере Рыбчинского я последний раз видел вашего красавца Назария Яремчука. Он был смертельно болен, уже пел сидя… У Назара был уникальный голос. Именно он был типичным представителем украинской песни. Он прекрасный певец, сумевший сделать много хорошего для своего народа. Он мне очень нравился своей манерой. В нем была особая привлекательность, он весь постоянно светился…

У меня появился замысел написать мемуары. Я же когда-то увлекался Маяковским, поэтому как рабочее название книги взял его слова: «Я сам расскажу о времени», а от себя шутя добавляю: «… и о дерьме». К сожалению, грязи было очень много. Ты бы видел, что делалось тут. Каждый раз кто-то хочет меня сфотографировать, только откроются двери палаты, кто-то щелкает. Неужели ждут, что умру и будут продавать за большие деньги последний прижизненный снимок Мулявина? Не дождутся, я буду жить еще очень долго! Никому не даю никаких интервью, пусть пишут сами, что хотят. Уже были случаи, когда за это увольняли с работы московских журналистов. Уже теперь, прикованный к постели, задумываешься о смысле жизни. Все мы ходим по лезвию. Одно неосторожное движение и… Тело полностью парализовало. Постоянно мучают спазмы сосудов головного мозга. Но заработали пальцы рук. Появился оптимизм.

Владимир Мулявин
Владимир Мулявин

Михайло Маслій: Как будете встречать Новый год, день рождения?

Владимир Мулявин: С оптимизмом. На Новый год буду Дедом Морозом. Смогу поднять бокал шампанского, но смочу только губы. У меня в палате есть телевизор. Увижу своих коллег в Новогоднюю ночь, помечтаю, пожелаю здоровья себе, родным. Счастье и процветание нашим странам. Берегите себя и своих любимых. Дорожите каждым прожитым днем. Все лучшее у нас и у вас еще впереди. До новых встреч! Пригласят в Трускавец — приеду с большим удовольствием. Самые искренние приветы всем галичанам. Помню все концерты в ваших краях, они навсегда останутся незабываемыми. Такого приема, как у вас, я не чувствовал нигде.

Владимир Мулявин
Владимир Мулявин

Анжела Гергель: Это интервью, к сожалению, оказалось последним.

Михайло Маслій: Ещё больнее от того, что оно было одно за весь период борьбы Песняра за жизнь. Так не хочется писать о талантливом творце в прошедшем времени. Он так хотел жить. В нем еще так бурлила жизнь… Меня же поразило не только то, что за восемь месяцев ни один журналист не решился написать правду из уст самого Владимира Георгиевича, а наоборот, занимались интригами, пасквилями, догадками, ложью…

28.01.2003 0:00

Михайло Маслій и Белорусские песняры
Михайло Маслій и Белорусские песняры

Орлов