ПЕСНЯРЫ. ВЯНОК

Владимир Мулявин, Валерий Дайнеко

дайнеко гудиевская

В Художественной галерее Михаила Савицкого открылась выставка Ирены Гудиевской «Сiмвалы Беларусi. У пошуках…». На выставке экспонируется более 80 фотокартин. Технически – это фотопечать на холсте. А в высоком понимании – проявления духовной сущности Беларуси. Названия фотокартин красноречивы: «Хлебное поле», «Дорогой васильков», «Запах полыни», «Луговые феи», «Пастушка. Беловежская пуща», «Влажный воздух»…

Луг и поле, лес и древние белорусские замки. Лён, клевер, кувшинки, иван-чай, рябина, подснежники… Зубры, олени, утки, аисты… А еще – юные белоруски, не испорченные цивилизацией, такие, какими их создала природа. Все это – краса и гордость Синеокой. Ее символы. Ее бренды. Ее настоящее и будущее.

Проект Ирены Гудиевской «Сiмвалы Беларусi. У пошуках…» создавался на протяжении 8 лет. Он стал продолжением ее же проекта «Зачараванне», который, в свою очередь, родился из совместного с директором модельного агентства Тамарой Гончаровой проекта «Пушча. Лён. Прыгажунi».

На открытие в галерею пришли государственные деятели, дипломаты, руководители крупных республиканских ведомств, общественные деятели, художники, фотографы, историки, журналисты.

«І тчэ, забыўшыся, рука заміж пярсідскага ўзору цвяток радзімы васілька», – знаменитую песню Владимира Мулявина на стихи Максима Богдановича исполнил Валерий Дайнеко.

Давйнеко выставка

Ирена Гудиевская: Новый проект, как и предыдущий, потребовал длительной подготовки и особого вдохновения. Без всякого фотошопа и прочей обработки — это принципиальный подход, практически все кадры были сняты в реальных условиях. Мы выезжали, например, в Беловежскую пущу. Сидели 2-3 дня, и если удавалось 2-3 кадра привезти, это было большое счастье. Или вот сейчас снимали аиста, я следила за ним года три. За некоторыми кадрами приходится ходить год-два, а то и все пять.

ПЕСНЯРЫ. Вянок

Валерий Дайнеко: Буквально несколько недель тому назад вся культурная общественность страны отмечала день рождения Владимира Мулявина в филармонии, где был показан посвященный ему фильм, снятый Владимиром Орловым. Во втором отделении прозвучала последняя программа, написанная «песняром» на стихи Максима Богдановича «Вянок». И что странно, в переполненном зале, наверное, не нашлось места его бывшим солистам, с которыми он начинал в начале 70-х…

Восстановленная версия цикла песен Владимира Мулявина на стихи Максима Богдановича. Национальный академический народный оркестр РБ им. И.Жиновича.

Анжела Гергель: Жаль, что на презентации диска с вашей репетиционной записью ‘Венка’ в филармонии ‘Зорку Венеру’ и ‘На чужыне’ пел не ты, и не Игорь пел ‘Лявониху’ и ‘Магду’. Про вас, получается, забыли…

Владимир Мулявин
Владимир Мулявин

Валерий Дайнеко: Сегодня эти песни уже могут петь все, кому угодно… Программу ‘Вянок’ на стихи Максима Богдановича мы впервые представили в ООН в Нью-Йорке… Эта программа была посвящена 100 летию Богдановича. Мы её исполняли всего два раза – один газ в филаре и второй в Нью-Йорке, когда послом был Г.Буравкин. Аранжировки делал Молчан – очень талантливый музыкант, и это уже одна из последних программ Песняров перед нашим уходом. Владимир Мулявин писал музыку в основном на стихи классиков белорусской поэзии, таких как Купала, Колас, Багданович, что сделало его самого классиком! Не зная языка, он проникся любовью к Беларуси, смог почувствовать дыхание времени. И в результате им было создано много шедевров. Можно сейчас только гадать, как это произошло, но факт, что ему удалось хорошо поднять белорусскую поэзию, которую до этого только учили в школе, а после стали ещё и петь.

Анжела Гергель: Существует только одна видеозапись программы, и качество, к сожалению, оставляет желать лучшего… Но вот у меня нашлись записи с репетиции – и исполнение отличается от концертного…

Валерий Дайнеко: Да, здесь очень сырое исполнение, поэтому ещё не всё поётся и потом переделывалось. Я уже не помню, многое потом дорабатывалось.

Анжела Гергель: И тем не менее, некоторые песни звучат интереснее. Например, ‘Зорку Венеру’ ты в финале раскрасил джазовой вокальной импровизацией – а на концерте этого уже нет, а жаль. И в ‘На чужыне’ во время репетиции поёшь проникновеннее…

И вот это исполнение песни ‘Вянок’ с репетиции мне намного больше нравится без проигрыша, взятого из песни ‘Па ляду у глухім бары’, которую не включили в программу. Кстати, сделано это потому, что она получилась очень похожей с другой, очень серьёзной песней ансамбля.

Валерий Дайнеко: А откуда запись?

Анжела Гергель: У меня есть все записи Песняров – начиная с единственной аудиозаписи ‘Доли’, где ты исполняешь роль Счастья. Есть и ‘Первпелачка’ с флейтовым вступлением Мисевича, есть и Обрядовые, где Борткевич поет ‘Жавароначкі, прыляціце’, есть ‘Гусляр’ с Владом в роли князя…. Ещё со школьного детства я их собирала, некоторые сама записывала, другие мне приносили друзья с просьбой из их разрозненных записей склеить целый концерт – тогда компьютеров у нас ещё не было, и ленты склеивались вручную. Готовые склейки переписывались для всех – а свои ‘исходные’ кассеты друзья часто оставляли мне, у меня этих кассет несколько сотен! Так что я иногда и не помнила, что у меня в ящике с кассетами лежит. Только недавно при переезде благодаря внуку, который распотрошил этот ящик, я их переслушала и нашла многие раритеты. Я об этом уже раньше рассказывала в другой статье. А когда услышала, что готовится к изданию диск с репетиционной записью ‘Венка’, вспомнила, что и у меня такая должна быть – правда, кассета уже еле дышит, качество звука не очень… На изданном диске будет, конечно же, лучше. Но я люблю слушать свои старые записи – я ведь на многих концертах ‘Песняров’ была, и даже в других странах… хотя присутствовать на репетициях мне всегда больше нравилось – это куда интереснее…

Репетиция программы Вянок. Запись из личного архива.

Ольга Брилон: Инициативу по мастерингу кассеты и изданию диска выдвинул Евгений Саламатин. Не Владимир Поздняк, у которого это всё лежало и ещё долго бы пролежало, не я, а Женя, задумавший издать “Венок”. Это ЕГО труд и ЕГО открытие.

Анжела Гергель: Безусловно. И спасибо Евгению за объявление – теперь намного больше людей узнали о диске. А записи наши послужили иллюстрациями.

Евгений Саламатин: В настоящее время в Минске диск можно купить в фойе Белорусской государственной филармонии в дни концертов (проспект Независимости, 50) за 15 бел. рублей (примерно 450 российских рублей), а также на фирме “Ковчег”:
– эл. адреса: kuzmin.kovcheg@mail.ru, kovcheg_info@tut.by
– телефоны:
+375 29 77 444 89
+375 29 69 444 89
+375 17 284 04 33
В Москве CD “Вянок” можно приобрести в магазинах:
1. “Музыкальный бутик”
м. Савеловская; ТЦ Савеловский; д5с8; пав. Т-51,
Часы работы: 10.00 – 21.00 (ежедневно)
Телефон: +7 (903) 677-67-31
Сайт: www.music-boutique.ru
Email: info@music-boutique.ru
Павильон Т51 находится недалеко от выхода из метро, в строении 8, слева по ходу вашего движения от метро.
2. “Новое искусство”
ул. Бутырская, д. 5, в шести минутах ходьбы от ст.м. Савёловская.
Часы работы: с 10-00 до 21-00 по будням и с 11-00 до 21-00 по выходным.
Телефон 8-495-103-45-2
Сайт: https://newartstore.ru/
Цена 600 руб. Предварительно лучше уточнить наличие по указанным телефонам.
Если вы находитесь не в Москве, можно заказать в любом из этих магазинов доставку товара Почтой России.

Евгений Магалиф:  CD “Вянок” продаётся в магазинах:
– Музыкальный бутик
– Новое искусство
– Дом культуры
– Выргород

Песняры. Вянок

Анжела Гергель: В процессе прослушивания старых записей находились и новые примеры романтизации в творчестве ‘Песняров’, о которых мы с Валерием рассказали в первых двух книгах. Одним из ярких примеров является песня ‘Слуцккія ткачыхі’. Речь об искажении реальности в процессе создания нового творения. Сначала впечатлительный Максим Багданович, не зная исторической правды, пишет полное трагизма стихотворение о крепостных девушках-ткачихах, которые вместо персидского образца ткали ‘Цвяток радзiмы васiлька’. Затем Владимир Мулявин, не поняв содержания по звучанию слов пишет мелодию. А благодаря твоему, Валерий, искреннему исполнению вымышленная история становится новой правдой.

Ад родных нiў, ад роднай хаты
У панскi двор дзе ля красы
Яны, бяздольныя, узяты
Ткаць залатыя паясы.

Положенные на ноты строки выбивают слезу не у одного поколения. Тем не менее, эта лирическая история – литературная мистификация. Юный Багданович был натурой тонкой, впечатлительной – и когда он впервые увидел пояса в частном музее, у него сразу возникли соответствующие ассоциации, он и подумать не мог, что такое искусство могли создавать мужчины. Мифическое и реальное в этом стихотворении находятся совсем рядом и воспринимаются как абсолютно достоверное.

Максім Багдановіч
Максім Багдановіч

I цягам доўгiя часiны,
Дзявочыя забыўшы сны,
Свае шырокiя тканiны
На лад персiдскi ткуць яны.

Конечно, после таких стихов, а, тем более, такого исполнения этой песни, никто не поверит в какую-то артель или кооператив.  А у Багдановича же образы настолько четкие, при том, что поэтичные.

Цямнее край зубчаты бора…
I тчэ, забыўшыся, рука
Замiж персiдскага узора
Цвяток радзiмы васiлька.

Вопрос изображения на поясах василька тоже остается открытым – его напоминает только голубая краска. Неизвестно, что именно за растение выткано на ткани – возможно, даже выдуманное, вроде цветка папоротника. Но на самом деле романтическому настроению наиболее способствует не образ василька, а вот эта строчка: ‘Цямнее край зубчаты бора…’ Когда наблюдаешь закат солнца в Полесье, то невольно напеваешь эту песню. Цямнее край – вот же они зубцы чёрные! Именно в этой строчке передана глубокая ностальгия по Родине. Напиши Максим по-другому ‘про продолжительность трудового дня’, ‘допускавшиеся переработки’ – и никакой бы василёк не спас стихи от разоблачения. Ведь не зря же у Мулявина и основной вокальный акцент тоже попал на эту строку. И Валерий не обошел этот акцент, не сделал его проходным.

Валерий Дайнеко
Валерий Дайнеко

Анжела Гергель: Валерий, ты – первый исполнитель песни ‘Слуцкія ткачыхі’. Получается, что тоже являешься одним из виновников мифологизации истории поясов.  А ты знал что нибудь о слуцких поясах, когда исполнял эту песню?

Валерий Дайнеко: Нет, конечно, я эти пояса раньше никогда не видел. Мы просто изучали это стихотворение – оно было в школьной программе. Выучили и забыли. А вот когда к романтическому стихотворению ещё и добавился композиторский талант Мулявина – песня стала восприниматься по-другому. И многие в историческую правду не хотят верить – я имею в виду, что их ткали профессионалы мужчины, да ещё и неплохо зарабатывали. Я, конечно, жалею, что тогда не знал всей исторической правды – хотя вряд ли бы это повлияло на исполнение. Спеть иначе песню Мулявина было бы невозможно.

Правда, некоторые еще до сих пор, будучи оторванными от исторических истоков, воспринимали этот стих за документальную правду, другие – опираясь на романтический слезливый сюжет, удачно манипулировали сознанием нескольких поколений. Тех, кто отмахивается от реальности, не так уж мало. Есть даже библиографы, музыковеды. Любопытно, что их аргументы сами по себе тоже романтизированы: ‘Так ли это важно в контексте поэтического шедевра? Стоит ли поверять алгеброй гармонию?’ Например, Ольга Брилон говорит: ‘…мне лично (как и большинству из тех, кто тут живет) глубоко безразлично (мягко говоря), что пояса ткали мужчины, оказывается. Мне важнее то, что в этом потрясающем стихотворении передана ностальгия по Родине, выраженная через поэтический, нежный образ василька. И пусть его будет ткать женская рука, если так почувствовал это поэт. “Плевать на остальное”, как поется в другой известной песне другого известного песняра. И зачем вдаваться в эти дебри? Какое к песне и к исполнению это имеет отношение? Выяснять гендерную природу ткачей пусть будет уделом ученых-этнографов. Кстати, у Богдановича в этих же стихах есть слово “цвяток”, которое отсутствует в белорусском языке, ибо там наличествует и узаконено слово “кветка”. Если пойти дальше, то можно вполне обвинить-упрекнуть поэта еще и в искажении белорусского языка. Только кому нужны эти мудрствования? Есть гениальные стихи, на которые написана гениальная музыка, которую великолепно исполнил Валерий Дайнеко.’

Анжела Гергель: Истина всегда остается истиной, даже если в неё никто не верит. И даже если на неё ‘плевать’ – кстати, ещё один пример искажения правды. Это слова Маршака, который очень приблизительно перевёл песню Барнса. На самом деле Рабби сказал: ‘Остальное не беда’. А такой эмоциональный фон восприятия и оценки действительности свойственен людям закрытым, с узким мировоззрением, воспринимающим в штыки всё, что не согласуется с их опытом, как правило, неглубоким. Именно тогда и возможна манипуляция сознанием людей, что и приводит к идеализации желаемого образа, сотворению кумиров. И это очень опасно – потому что массой таких людей очень легко управлять. Говорите, плевать на остальное? – Это может себе позволить только очень счастливый человек, в полной мере удовлетворенный своей жизнью. Но что самое важное – это Природа и Стихии могут плевать на всех нас. Солнцу всё равно, кто в его лучах согревается, а кто горит. Реке всё равно, кто от её вод получает свежесть, а кто в них тонет. А когда человек говорит ‘Плевать на остальное!’ – то на самом деле немного лукавит. Человек слаб и полностью зависим от Природы, и на очеь многие вещи не может себе позволить плевать. Интересно и следующее замечание: ‘Кому нужны эти мудрствования? Есть гениальные стихи, на которые написана гениальная музыка, которую великолепно исполнил Валерий Дайнеко.’ – Ну что ж, Валерий, тебе слово.

Валерий Дайнеко: Я много раньше на эту тему уже говорил, что к таким эпитетам, как ‘выдающийся’, ‘великий’, ‘гений’, я отношусь с некоторой иронией. Но переломить поэтическую фантазию и романтично подобранные образы юного Багдановича и до сих пор неспособны сотни монографий исследователей слуцкого пояса.

Анжела Гергель: А как ты прокомментируешь критику в наш адрес по поводу ‘разоблачений’ и ‘мудрствований’? Может, немного смягчить текст в этом разделе книги?

Валерий Дайнеко: Я не могу придраться ни к одному твоему слову, и за свои отвечаю. Пусть всё останется, как есть.

 

Валерий Дайнеко, Анжела Гергель
Анжела Гергель, Валерий Дайнеко

Художественная литература и искусство, благодаря ярким иллюстрациям и эмоциональной окрашенности имеют более сильное влияние на людей, чем исторические трактаты с сухими фактами. Например, знаменитый американский фильм ‘Brigadoon’ рассказывает о вымышленной шотландской деревне, и романтизация образов переходит все границы – ни внешний облик героев, ни стиль их жизни не имеют ничего общего с Шотландией. Однако сам фильм настолько красочен, музыкален, с волнуюшей историей, что у миллионов зрителей, которые им восторгались, сложился тот образ далёкой страны, который сформировали создатели фильма.

А вот еще один пример фальсификации фольклора. Американец ирландского происхождения Michael Flateley создает всемирно известное шоу Riverdance, которое впоследствии перерастает в ‘Lord of the Dance’. Зрители уверены, что наслаждаются ирландской народной музыкой и танцами. Отнюдь! Танцы на базе французской кадрили создал сам Michael Flately, а музыку к шоу написал современный композитор Ronan Hardiman. И эта музыка охватывает разные стили, включая folk, jazz, rock.

Влияние художественной интерпретации явления гораздо мощнее, чем влияние реальной информации. Люди скорее поверят песне, фильму, картине, чем научному факту. Поэтому на художников, музыкантов, писателей и журналистов ложится груз ответственности за формирование мировоззрения людей – что, кстати, используется политиками еще со времён Цезаря.

В беседе использованы отрывки из книги  ‘Песняры времени своего’  (Анжела Гергель, Валерий Дайнеко) 

 

Отзывы о книге

Advertisements