ПЕСНЯРЫ. ИМПРОВИЗАЦИИ

Валерий Дайнеко^Анжела Гергель. Джаз продолжает обрядовые традиции Mari Gras

Анжела Гергель, Валерий Дайнеко

Песняры времени своего

(Отрывки из книг)

Игорь Паливода

Игорь Паливода
Игорь Паливода

Валерий Дайнеко: Игорь Паливода был необыкновенно одарённым музыкантом. Ещё в школе я чувствовал, что это растет ‘глыба’ музыкальная. Подружился же я с Игорем во время совместной работы в ‘Песнярах’. Упрямый характер, богатый внутренний мир, потрясающе чувство юмора и много разных талантов. В том звучaнии ‘Песняров’, которое сейчас всем хорошо известно, большaя лептa принaдлежит Игорю Паливоде… Уверен: кем бы Игорь ни стал – был бы выдающимся человеком.

Ольга Брилон: В консерватории Игорь Паливода сочинял музыкальные пародии. Выступление фортепианного дуэта Игорь Паливода — Василий Раинчик всегда завершалось хохотом студентов, переходящим в овацию, когда молодые пианисты с важным видом раскланивались перед публикой.

Василий Раинчик: Это самый лучший музыкант, которого я встречал в своей жизни, высочайшего класса. Мы с Игорем были однокурсниками. Бывало, и шалили, и лекции пропускали, могли спокойненько посиживать в скверике напротив консерватории, когда другие студенты историю КПСС конспектировали. Но даже самый строгий ректор Владимир Владимирович Оловников все прощал нам за виртуозную игру. А джаз мы играли дуэтом. Играли на двух роялях и делали это блестяще. Импровизировали, умудрялись в одно произведение запутать под сотню других мелодий: и мировую классику, и джаз, и все что угодно. Лихо играли, с юмором! Как-то нас пригласили выступить перед участниками международной конференции музыковедов. Присутствовавшие были в восторге!

Валерий Дайнеко: Игорь был блестящим пианистом! Его долго пришлось уговаривать поехать на Витебский джаз-фестиваль в составе квартета п/у Игоря Сафонова. Он просто не считал себя джазменом, но согласился, и выглядел там весьма и весьма достойно!

На первом фестивале белорусской музыки и поэзии в Молодечно была исполнена его большая работа – опера ‘Максім’ на стихи Максима Богдановича. А народную песню ‘А ў полі бяроза’, на которую Игорь Паливода написал свою, новую музыку, я аранжировал к годовщине смерти Игоря, и мы её спели в филармонии на концерте в его честь.

Анжела Гергель: Напомню впечатление от этой песни почитателя ‘Песняров’ Юрия Скворцова: ‘Конечно, в таком виде никогда не существовало такой народной песни. Но я знаю этот сюжет! Знаю, благодаря бабушке Марыi Гаўрылауне Буглак. Из деревни Сялібы. Вот она нам в детстве пела, вернее, рассказывала – сегодня на одну мелодию, завтра – на другую. А другая бабуля, из другой деревни – совсем по-третьему – важен ведь сюжет, оригинальной мелодии могло и не быть вовсе. Мы братья, ещё будучи пацанами, посмеивались там, где про отраву, но коленки-то подрагивали, страшно было, когда ‘все умерли’. Это ведь только для внуков, что забились в угол кровати и слушали, затаив дыхание – а не для публики в большом зале… Не знаю, откуда к Паливоде пришла эта мелодия. Но она абсолютно из этого сюжета. ‘Песняры’ очень большие молодцы. Всё сделали красиво, лишнего не наворочали голосово, но интонационно! Понятно, что и мелодию нужно было разнообразить, и развитие придать, и в концовке вернуться к исходному…И тем не менее вот этот детский страх – он и сейчас выползает, из какой-то глубины, из детства, в том самом месте.’

Валерий Дайнеко: Игорь написал замечательные песни, сделал много классных программ. К сожалению, всё это потихоньку забывается и звучит сейчас только одна песня – ‘Пад-над белым пухам вішняў’.

Анжела Гергель: Многие его произведения, к сожалению, не записаны. Некоторые хранятся в архивах радио и телевидения – но только в концертных записях. Например, программа на стихи Аркадия Кулешова ‘Матчын спеў’, в которой ты также исполнил несколько песен.

Валерий Дайнеко: Каждый год, когда начинался конкурс песни в Молодечно, Игорь Паливода писал что-то новое ко вступлению в фестиваль!

Валерий Дайнеко: Редкое чувство юмора нашло отражение в творчестве композитора Игоря. Чего стоит попурри ‘Раймонда’, которое Игорь окрестил ‘Рондо-сонатным компотом с рефреном ‘allegro-Mafiozo’.

К слову ‘гений’ я отношусь очень бережно, но к Игорю Паливоде это слово относится в полной мере. Он мог бы стать известнейшим в мире, но в то же время он не любил выпячиваться, выделяться среди других, хотя его талантом можно было бы покрыть весь наш музыкальный мир.

Джаз продолжает обрядовые традиции Mari Gras

Анжела Гергель: Почему джазовые обработки белорусских народных песен многими слушателями воспринимаются как белорусский фольклор? Действительно ли джаз произошел от народной африканской  музыки? Да, от народной, но не африканской. Синкопированный ритм, свинг, импровизация – нет-нет, подождите, это всё характерные признаки давней кельтской музыки. Jig, strathspey, reel – характеризуются именно этим. Знаменитое выражение ‘swing of the kilt’ популярно среди фольклористов Шотландии, есть даже фестиваль с таким названием. Синкопированный, рваный, с намеренными искажениями тембра и тональности ритм – это strathspey, нескончаемые импровизации – это reel, а джига – самое интересное!

Валерий Дайнеко: Что же такое джаз? Хороший вопрос! Спросите 100 людей и получите 100 разных ответов. А вот Louis Armstrong говорил: Если вы хотите знать, что такое джаз, то я вам скажу, что никто не знает.

Владимир Мулявин
Владимир Мулявин

Владимир Мулявин в одном из интервью сказал: Я сам джазовый музыкант: еще в пятнадцать лет в Свердловском музучилище создавал бэнд – так нас всех оттуда отчислили, девять человек, с формулировкой “за увлечение западной музыкой”. Разъехались по разным городам, там опять поступали… А с восемнадцати лет у меня был свой коллектив в Кузбассе – кузбасский неугольный оркестр, так сказать. 

Валерий Дайнеко
Валерий Дайнеко

Валерий Дайнеко: Я увлекался джазом с раннего детства. В музыкальной школе и училище джазу тогда не обучали, всему учился сам. Воспитывался я на американских джазовых вокальных группах, таких как ‘The Hi-Lo’s’, The Four Freshmen’, ‘The Manhattan Transfer’, ‘New York Voices’ и других… Моими кумирами были также Stievie Wonder, Ray Charlse, Lionel Richie, George Benson. Мои увлечения полузапрещённой у нас в стране музыкой не давали мне покоя, и я даже пытался освоить саксофон, но для этого нужно было переходить на кларнет. И вот тут я столкнулся с сопротивлением родителей. Отец убеждал меня, что с этим инструментом я могу составить компанию только лабухам в похоронной процессии, и больше ни о чём не мечтать. Незавидная перспектива открывалась передо мной, но идея освоить саксофон очень долго не давала мне покоя.

Джаз продолжает обрядовые традиции Mari Gras

Анжела Гергель: Почему джазовые обработки белорусских народных песен многими слушателями воспринимаются как белорусский фольклор? Действительно ли джаз произошел от народной африканской  музыки? Да, от народной, но не африканской. Синкопированный ритм, свинг, импровизация – нет-нет, подождите, это всё характерные признаки давней кельтской музыки. Jig, strathspey, reel – характеризуются именно этим. Знаменитое выражение ‘swing of the kilt’ популярно среди фольклористов Шотландии, есть даже фестиваль с таким названием. Синкопированный, рваный, с намеренными искажениями тембра и тональности ритм – это strathspey, нескончаемые импровизации – это reel, а джига – самое интересное!

Валерий Дайнеко: Что же такое джаз? Хороший вопрос! Спросите 100 людей и получите 100 разных ответов. А вот Louis Armstrong говорил: Если вы хотите знать, что такое джаз, то я вам скажу, что никто не знает.

Валерий Дайнеко: Джаз… Джаз может быть чем угодно. Это очень многогранная музыка. В нём все стили и направления смешаны, они как бы перерастают друг в друга, сливаются воедино, а затем расходятся. Джаз похож на стихию.

Анжела Гергель: Именно так – стихия, природное явление, непредсказуемое и непостижимое.

%d0%b2%d0%b0%d0%bb%d0%b5%d1%80%d0%b8%d0%b9-%d0%b4%d0%b0%d0%b9%d0%bd%d0%b5%d0%ba%d0%be
Валерий Дайнеко^Анжела Гергель. Джаз пробуждает обрядовые традиции Mari Gras

Валерий Дайнеко: Джаз для меня – это прежде всего импровизация! Но умение импровизировать продолжает оставаться непостижимой загадкой. Если человек хорошо знает джазовую гармонию и может читать с листа, но у него нет дара импровизации, то это как бы незаконченный джазмен.

Анжела Гергель: Однако один из наиболее распространённых мифов об импровизации – это то, что она создаётся исключительно в момент игры, на месте. Хотя под этой свободой стоят бесчисленные часы тренировок для достижения устойчивых навыков.

Валерий Дайнеко: Но существует столько искусных музыкантов, которые в совершенстве владеют техникой – а много ли среди них импровизаторов?

Анжела Гергель: Устойчивых навыков недостаточно – они должны превратиться в гибкие умения, чтобы можно было использовать их согласно изменениям малейших компонентов контекста.

Вы думаете импровизация допустима только в джазе?

Импровизация в народной музыке занимает не менее важное место, чем в джазе. Даже самая первая мелодия, имитирующая пение птицы, была импровизацией. И импровизация была не только в мелодии, но и в ритме, темпе, громкости… Ведь в звуках природы, в жизни вообще нет фиксированного ритма – даже дыхание и сердцебиение человека меняет ритм и темп в разных обстоятельствах! А то, что одну и ту же песню в разных регионах поют по-разному? Это тоже импровизация. Да что там в регионах – некоторые песни мигрировали по всему миру и изменились так, что только специалисты могут найти их общее происхождение! А бабушки в селах, не задумываясь над историческими тонкостями, до сих пор просто поют каждая по-своему – и в этом разнообразии мелодии, говора, мелизматики в каждом случае своя особенная прелесть…

Об этом забывают современные эстрадные музыканты, которые в угоду моде используют народные песни. Они просто накладывают мотив на ритмичную основу – бумц! бумц! Вот и вся ‘обработка’. То же самое касается и народных хоров. Все песни – как близнецы-братья, с одинаковым статичным ритмом, схожими гармониями…

А что же классическая музыка? Сегодня суровая строгость исполнения классической музыки делает её неинтересной. Однако в свое время известные композиторы, включая Баха, Генделя, Моцарта, Бетховена, Шопена и Листа были известны способностью к импровизации. Наибольшее колличество джазовых импровизаций на классическую музыку сделано именно  на произведения Моцарта, Баха и Листа.

Моцарт и сам бесконечно импровизировал со своими собственными мелодиями, Лист с поразительной лёгкостью импровизировал с музыкой Вагнера. Поэтому не удивительно, что они и сегодня популярны не только среди образованной аудитории, но и среди молодых слушателей. Легендарные пианисты 20-го века – Владимир Горовиц, Артур Рубинштейн и Леопольд Годовский – постоянно импровизировали в своих выступлениях.

Импровизацию не зря сравнивают с беседой. Каждая беседа имеет формат, который мы неосознанно копируем: приветствие-ответ, вопрос-ответ, выражение чувства-реакция и так далее. Можно использовать готовые фразы для определённого момента ситуации – но нет готового сценария, и трудно предвидеть, о чём пойдет разговор.

А самое важное в импровизации – это не то, что ты говоришь, а то, что говорит собеседник. То есть импровизация – это интерпретация того, что  ты слышишь. Будет ли беседа интересной или скучной – зависит от нашего настроения, намерений, эмоций и, наконец, от реакции собеседников.

То есть надо быть хорошо подготовленным, но действовать согласно ситуации. В этот момент все навыки музыканта связаны и взаимозависимы.

Недостаточно развитые умения не пересекут барьер, блокирующий общение, и не создадутся условия для спонтанности, творчества. А без творчества музыкант остается наедине с теорией. Чем больше ты знаешь и умеешь, чем богаче твой опыт – тем лучше у тебя шансы воплотить свои знания и умения в новых условиях. Ты сможешь использовать идеи, над которыми долго работал, и одновременно будешь способен адаптировать их к определенной ситуации – потому что музыка создается прямо сейчас. Импровизация же происходит не только в самой музыке и вокруг нее – это и тончайшие изменения, происходящие в душе музыканта, и это состояние обязательно передаётся слушателю, и тогда всё вокруг начинает жить в едином ритме.

На импровизацию может влиять даже погода. Знаменитый музыкант Юрий Башмет вспоминает о фестивале в венецианском городе Канельяно: ‘Там особая атмосфера. Жарко, много прекрасного вина, и мы играем в исторических особняках. Иногда это даёт любопытные результаты — из-за жары музыканты могут играть быстрее, и с традиционными произведениями Баха при убыстрении происходят чудеса — совершенно новые прочтения’.

В английском языке существует выражение ‘Let’s jazz it up!’ Мы же его произносим в трёх вариациях: Дай жару! Дай джазу! Дай жизни! Следует добавить и такое: ‘Войти в раж’. А напоследок вспомним цыган с их любимым припевом ‘Эх раз, ещё раз!’ – Такой вот джаз.

Собственно, сама жизнь и есть джаз – нескончаемая импровизация, когда ни одно действие человека не повторяется, даже хотя бы потому, что меняются условия одинаковых действий – время, место, окружение – и человек должен адаптироваться к ним, то есть импровизировать. Импровизировать – значит ‘жить, джазовать’! Но научиться импровизации невозможно. Этот талант даётся природой. Древние мудрецы говорили: Тот, кто близок к природе, близок к Богу. Может, секрет именно в этом. Прислушиваться к природе и учиться у неё.

Валерий Дайнеко: В полной мере назвать меня джазовым певцом нельзя, но я всегда любил джаз и, можно сказать, жил этой музыкой.

Валерий Дайнеко: Песняры ещё не кончились!

Валерий Дайнеко: Я думаю, что заслуга Мулявина скорее всего в организации общего дела, особенно в первый период. Песен у Мулявина написано достаточно, чтобы можно было издать толстенный сборник, или выпустить только его произведения на десятке дисков. Только такие две программы как ‘Вянок’ и ‘Через всю войну’ достойны Нобелевской премии!
Анжела Гергель: Оглянувшись на весь путь Песняров, можно сказать, что их творчество развивалось так же, как и вся история музыки – от простеньких напевов Ганульки до сложных творений, таких как ‘Обрядовые песни’, ‘Курган’ и ‘Весёлые нищие’, перейдя к философским драмам в программах ‘Через всю войну’, ‘Вянок’, которые приводят к глубокому переосмыслению многих явлений нашей жизни.

В свое время, вместо ‘реинкарнации’ давних традиций, они нашли путь для привнесения этих традиций в современность. В отличие от фольклорных коллективов, которые воссоздают, реконструируют нечто давно забытое и никому на самом деле неизвестное, ‘Песняры’, черпая вдохновение из глубокого колодца давних традиций, создавали новую, живую музыку. И сегодня ‘Белорусские Песняры’ продолжают этот путь – путь постоянного поиска, экспериментирования, создания множества новых вариаций… Как, например, в песне ‘Ручэй’ – небольшое смещение акцента, восьмушка вместо четверти, другой аккорд – эти маленькие, неуловимые изменения слушатели не замечают, но несомненно ощущают свежее дыхание давно знакомой песни.Да, мелочи создают совершенство. Потому, наверное, и трудно дать определение стилю ансамбля. И именно поэтому его трудно скопировать. Да, традиция – не сохранение тлеющих углей, а передача огня. Живого. Только так можно надеятся, что молодое поколение донесёт его до следующего.

 

Сегодня музыку ‘Песняров’ играют и поют и многие другие молодые музыканты. Отношение к этому разное. Действительно, так, как играли и пели ‘Песняры’, никто не может. Но, с другой стороны, так, наверное, говорили и о Бахе, Моцарте, Листе, Паганини… Звукозаписи тогда еще не существовало – и мы можем оценить этих музыкантов только как композиторов. Возможно, лучшие исполнители их произведений не могут сравниться с ними в игре.Оглянувшись на весь путь Песняров, можно сказать, что их творчество развивалось так же, как и вся история музыки – от простеньких напевов Ганульки до сложных творений, таких как ‘Обрядовые песни’, ‘Курган’ и ‘Весёлые нищие’, перейдя к философским драмам в программах ‘Через всю войну’, ‘Вянок’, которые приводят к глубокому переосмыслению многих явлений нашей жизни.

А теперь, пройдя через основные вехи созревания – следования традициям, внутреннего развития и переосмысления – наступил период утончённых импровизаций, от которых получают удовольствие и музыканты, и слушатели. Именно такие искрометные импровизации, которые создаются без подготовки – прямо в этот момент, во время игры. Но эти живые импровизации были бы невозможны, если бы музыканты не прошли тот долгий путь от вслушивания и копирования до интерпретации и созидания.

Анжела Гергель, Валерий Дайнеко. Песняры времени своего
Анжела Гергель, Валерий Дайнеко. Песняры времени своего

Отзывы о книге

Песняры
Песняры времени своего
Олег Аверин
Олег Аверин
Advertisements