Были ли ПЕСНЯРЫ прозападным ансамблем?

Анжела Гергель, Валерий Дайнеко

Advertisements

Отрывки из книги Валерия Дайнеко и Анжелы Гергель ‘Песняры. Взгляд из будущего’

муля тышко

Валентин Бадьяров: Да, для нас, как и для сотен миллионов других людей планеты, именно ‘Beatles’ являлись творческим примером в области популярной музыки. Но никак не наоборот.

Владимир Ткаченко: ‘Прозападным’ ансамбль ‘Песняры’ мне никогда не казался. Я тогда не знал термина ‘фольк-рок’, но приблизительно так и ощущал этот стиль.

Валерий Дайнеко: Когда ‘Песняры’ начинали свою артистическую жизнь, они действительно многому учились у ‘Beatles’ и черпали вдохновение в их музыке, которая потрясла мир в шестидесятые годы. ‘Песняры’ исполняли те музыкальные произведения, в которых можно было показать свой, песнярский вокал, созвучный с вокалом ‘Beatles’.

Анжела Гергель: Даже легендарные ‘песняровские’ усы на самом деле были ‘битловскими’… В англии такие усы называли ‘бардовскими’ в связи с тогдашней всемирной модой на ‘кельтику’.

beatles mustaches 2

Владимир Ткаченко: Да, начиналось всё с ‘Beatles’. Многое мне приходилось играть на слух, запоминая с первого раза, потому что нот никаких не было – тех, которые хотелось играть. Всё это было запрещено…

Анжела Гергель: Некоторые записи ‘Beatles’ всё же выпускались на отдельных пластинках фирмы ‘Мелодия’.

Владимир Ткаченко: Но настоящие, ‘фирменные’ диски можно было достать только на чёрном рынке и иногда за очень большие деньги.

Анжела Гергель: Пластинки провозились через границу тайком, поштучно. Часто курьерами выступали артисты, которые ездили на гастроли, учёные, моряки торгового флота, специалисты, работавшие на иностранных объекта – рискуя, как минимум, лишиться их на таможне, став при этом ‘невыездным’. Можно было, конечно, попытаться послушать по радио.

Владимир Ткаченко
Владимир Ткаченко

Владимир Ткаченко: Один раз послушаешь где-нибудь по радио куплетик, надо его запомнить – и развивалась активно память, слух…

Анжела Гергель: Появление магнитофонов, конечно же, изменило ситуацию – до этого записи слушали на самодельных ‘дисках’, записанных на старых рентгеновских снимках – это называлось ‘на костях’.

Владимир Ткаченко: По записям я внимательно изучал игру таких знаменитостей, как Jeorge Harrison, Eric Clapton, Ritchie Blackmore. Когда мне было 15-16 лет, Jeorge Harrison был первый гитарист, на которого я пытался равняться, так как то, что он играл, становилось со временем доступно. Jimi Hendrix был намного более виртуозным, и для начинающего это было слишком сложно. Но дело в том, что Harrison обладал редким качеством – помимо простоты у него была ещё и необычайная душевность в игре, и это тоже не каждому удаётся – то есть кажется, что это просто, а вот сыграть так, чтобы каждая нотка проникала в душу…

Анжела Гергель: Почему так велико влияние западной музыки на творчество современных композиторов не только наших, но и других стран?

Валерий Дайнеко: Влияние западной музыки действительно огромно! И чем дальше страна влияния, тем сильнее само влияние. Я уже об этом много раз задумывался, но почему? И есть ли этому объяснение? Ну с англо-саксами понятно, и тем не менее, в той же Франции, например, или Италии, очень бережное отношение к национальным традициям, собственно как и в России, Украине и Беларуси! Но если мы всё же говорим о поп-культуре, то французы, итальянцы и немцы (в первую очередь) в меньшей степени были подвержены плагиату, вернее заимствованию у англичан и американцев манеры исполнения, гармонических оборотов и мелодики! У них своя мощная музыкальная культура, отличная от всех, и они не сильно заморачиваются от того, что их не так знают за границей, как им хотелось бы.

Анжела Гергель: Вот именно – ‘не заморачиваются от того, что их не так знают за границей’… Помнишь, когда ты спел ‘Beyond the Sea’, один из экспертов сказал, что ему не хватило вальяжности?

Валерий Дайнеко: Перед моим выступлением сказали, что я буду представлять эпоху Синатры! Но аранжировка песни была Бенсона, а Бенсон и Синатра – это разный темперамент. Какая могла тут быть вальяжность???

Анжела Гергель: Дело не в этом. Тот эксперт ожидал, что ты будешь петь, как Синатра, и относился к этому как само собой разумеющемуся – вот в чём дело! Когда-то в Украине был очень популярный проект ‘Шанс’, а я в то время записывала аудио к своим учебникам на той же студии, где готовили эту программу. Тогда меня крайне удивило, что всех исполнителей ‘делали’ под какую-то знаменитость, и не только не стеснялись, но и восхищались, если этот исполнитель был похож на известную звезду – как внешностью, так и исполнением. Или вот недавно Олег Jagger, услышав песню Олега Аверина на иностранном языке, с восторгом воскликнул: ‘Настоящий Mario Biondi! Как всегда – фирма́!’ Стремление к такому явному, ‘целевому’ подражанию профессиональных музыкантов и продюсеров – вот что поражает! А ведь у Олега Аверина столько прекрасных песен, которые он не только исполнил, но и написал сам!

Валерий Дайнеко: Я много раз бывал в Америке и был удивлён тем, что там не знают современную популярную музыку европейских стран, и ещё больше их удивляло, что европейцы зачастую знают и разбираются в американской музыке лучше самих американцев! А шведы настолько срослись с англичанами, что я уже сомневаюсь – есть ли у них свой язык и национальные традиции? Конечно же, это шутка…

Анжела Гергель:  Всё как раз наоборот, это английская музыка формировалась под скандинавским влиянием. А традиции шведов, как и скандинавов в целом, вообще исходят от германцев, а те их переняли от кельтов, которые всю свою культуру заимствовали от скифов…

Валерий Дайнеко: Про шведов я только сказал свои впечатления, потому что никогда не слышал в их исполнении хоть что-нибудь на шведском языке или что-то национальное. Английский язык, я так понимаю, у них второй в стране. Но не в этом дело! Мы говорим о музыке. Она у них тоже не шведская, и продюсеры в основном американские!

Анжела Гергель: Вот это и есть ключевой момент – американские продюсеры. Их ‘продукция’ действительно не остаётся незамеченной! Хотя в Швеции немало рок-музыкантов, поющих на родном языке (Änglagård, Håkan Hellström, Kristian Anttila, Duellen, Basshunter, Säkert!) – правда, большинство из них малоизвестны в мире. Может, причина ещё и в английском языке, который сформировался на основе многих других языков, что повлекло появление новых ритмов и новой мелодики речи, и вообще новой культуры?

Валерий Дайнеко: Своими вопросами ты уже сама и ответила. Английский язык – это огромный фактор. Этот язык очень мелодичный, мягкий, легко поющийся что ли! Ну а что касается самих текстов, то тут можно и говорить о его свободе. Получается, для того, чтобы тебя знали во всём мире, нужно петь на английском языке!

Анжела Гергель: Не только в языке дело. Если даже всемирную знаменитость записать, к примеру, на студии в Киеве – эту запись услышат только в Украине. А если записать в Минске – то за пределами Беларуси её мало кто услышит.

Почему Америка имеет такую доступность в СМИ? Одна из причин – рынок. Внутренний – более 300 миллионов человек, и глобальный – более двух миллиардов потребителей. И американцы могут выгодно выпускать большое количество телевизионных программ, фильмов, песен, компьютерных игр и других продуктов для использования дома, а затем экспортировать одни и те же программы за границу по очень низким ценам. Ни одна другая страна не имеет такого преимущества как по количеству, так и по языку. Включи радио или телевизор, загляни в любой местный кинотеатр или зайди в интернет – и каждый раз столкнёшься с американским культурным влиянием.

Валерий Дайнеко: Поэтому мы все – русские, украинцы, белорусы, поляки, болгары, немцы, прибалты, финны… варимся в своей каше. И это нормально.

Анжела Гергель: Влияние американской музыки на другие страны превзошло влияние других стран. Каким образом оно дошло до такого превосходства? Эксперты объясняют это слиянием очень разнообразных культур, смешанным с крупномасштабной экономической поддержкой. Власть Америки над музыкальной индустрией даже превзошла все языковые барьеры. Американская музыка, впитав в себя стили разных культур, разлетелась по свету. И каждый может слышать в ней отголоски своих давних традиций. А ведь до XX века Европа смотрела на Америку как на культурное захолустье. Но постепенно эмигранты из разных стран приносили в Америку свои традиции, которые, переплетаясь, способствовали созданию межкультурной гибридизации и, соответственно, новых стилей искусства. Во времена Первой мировой войны Америка впервые начала экспортировать часть своей домашней культуры за границу через фильмы и музыку. Charlie Chaplin, ‘Westerns’, ragtime, jazz стали известны миллионам за пределами страны. А уж после Второй мировой войны благодаря росту потребительской экономики и ‘американскому образу жизни’ американская популярная культура стала глобальной. Культурологи объясняют это непрекращающееся влияние ещё и свободолюбивым духом американцев, благодаря которому их музыка, не имея исконных национальных традиций, оказывает такое мощное влияние на музыкантов других стран. Но слепое копирование западной музыки никогда не принесёт удовлетворения ни музыкантам, ни слушателям. Потому попытки молодых музыкантов подражать западным исполнителям так смешны, несмотря даже на высокий профессионализм исполнения. Валерий Яшкин очень метко выразил это в своём стихотворении:

‘Beatles, ‘Monkees’, ‘Rolling Stones –
Парни, конечно, великолепные,
Выжимающие из толпы стон,
Но зачем-же копировать слепо их?

 Не обратиться-ли к первоисточнику,
Не исказив его ни в коем случае,  –
Лишь остросовременным почерком
Привнести в него самое лучшее.

Валерий Дайнеко: Относительно наших стран (бывшего Советского Союза и социалистических стран) напомню старую присказку – запретный плод сладок. И вот отсюда стремление постичь, учиться, впитывать и достичь! Из всех славянских народов хочу выделить поляков, которые в музыкальной палитре оказались наиболее близки интонациям английской и американской музыки.

Анжела Гергель: Возможно, чтобы избежать этого, ‘Песняры’ и попытались взять за основу самобытный материал – народную песню. Хотя хотелось им, наверняка, играть музыку другую – хоть и называли её фирмо́й, но она так привлекала своей новизной, экспрессией, свободой! Ты ведь тоже как-то сказал, что в ‘Песняры’ не стремился, потому что хотел играть другую музыку!

Валерий Дайнеко: Я был фанатом западной музыки, а народные перепевы точно не увлекали и казались каким-то рудиментом эпохи. Я пел джаз, ‘фирмý’ на английском языке… Какие ‘Песняры’?!

Анжела Гергель: И Олег Аверин вспоминал: ‘Какие там ‘Песняры’? Они были лучше очень многих, но всегда хуже фирмы́, – так мы называли то, что любили единогласно. …Словом ‘фирма́’ мы называли любую песню, у которой была ‘несовковая’ душа! А ‘Песняры’ тогда для нас были компромиссом между музыкой и советской властью. Очень профессионально исполняемым самобытным компромиссом. Ну, вот так мы тогда все думали! … Я бы никогда не ушёл в ‘Песняры’ из ‘Золотой середины’. Что это была у нас за группа! Это был кислород! Территория инакомыслия. Остров свободы… Но в конце 80-х руководитель группы и его брат уехали со своими семьями из страны навсегда. Группа прекратила свое существование…’

Владимир Ткаченко:  Хоть я в консерватории занимался классической музыкой, меня больше привлекал рок и, чуть позже, джаз-рок. В рок-музыке меня интересовала в основном соло-гитара, остальное проходило стороной. Но в 70-е годы был большой спрос на музыку в народном стиле в ресторанах, на танцплощадках. Мне, как студенту, любой заработок был нелишним. И я занялся аранжировками белорусских песен, а потом увлёкся…

Валерий Дайнеко: Мы все набрались манеры, имеем аппаратуру, овладели вокальными и прочими фирменными приёмами и делаем своё дело!!! У нас ведь своя яркая музыкальная культура! У советских композиторов своя история! Нравится-не нравится, но она своя!

Анжела Гергель: А ты сам какую музыку слушаешь?

Валерий Дайнеко: Любую. Я ещё и коллекционер, у меня большая фонотека, очень много дисков, пластинок, виниловых ещё, которые называют long play. Я собираю альбомы и диски уже 45 лет! В 1994 году у меня уже было 3000 CD! Но музыка, в основном, западная…

Анжела Гергель: ‘Песняров’ часто сравнивают с ‘Beatles’, иногда даже называют белорусскими ‘Beatles’.

Валерий Дайнеко: Кто знает – возможно, без ‘The Beatles’ не было бы и ‘Песняров’. Хотя, если бы мы пели на английском языке, были бы не хуже ливерпульской четвёрки, конечно. То, что мы в вокальном отношении выше и профессиональней – это я тебе заявляю ответственно!!!

Анжела Гергель: Например, песня ‘Because’. Инструментальная часть этой песни довольно проста: аккомпанемент на клавесине и гитаре. А вот вокальная гармония – одна из наиболее ярких сторон этой знаменитой композиции. Однако ‘Beatles’ записали её в студии – 23 дубля, 16-й был выбран как лучший. Lennon, McCartney и Harrison спели вместе, затем сделали ещё два наложения, создав таким образом эффект девяти голосов.

‘Песняры’ же эту песню исполнили на концерте – и в ней тоже больше четырех голосов – но вживую. Сам Harrison рассказывал: ‘Это одна из тех мелодий, что могут поразить каждого. Но петь гармонию было очень сложно. Нам нужно было как следует её выучить. Пол пишет нежные лирические мелодии, а вот Джона вечно тянет куда-то, он сам не знает куда…’

Валерий Дайнеко: На исполнение этой песни нас (уже ‘Белорусских Песняров’) совратил организатор концерта, посвящённого какому-то юбилею ‘Beatles’, Валера Ярушин. Они с ‘Ариэлями’ ещё в пору своего становления очень много перепели их песен. Я с ними познакомился на латвийском традиционном фестивале ‘Liepājas dzintars 1972’, который проводился на крытой концертной эстраде Лиепаи. Это был мини Sopot, где был представлен чрезвычайно широкий диапазон музыкальных жанров – от народных мелодий до джаза и рока! Там-то они и выдали со сцены весь ‘Abbey Road’! Ярушин и нам предложил песню к концерту в театре эстрады. Кобзон пел ‘Hey Jude!’…было потешно. А мы подготовили ‘Because’, так как удивлять народ инструменталом не очень хотелось, а вот многоголосием, кроме нас, никто не мог бы похвастаться в то время, да и сейчас собственно! Собрались на нескольких репетициях. Пели все, кроме клавишника. Ведь песня эта была расписана ‘Beatles’ на три голоса, но на студии ими были сделаны наложения, и поэтому остаётся ощущение хора. Мы же просто сдвоили голоса, и получилось достаточно прилично, если не считать произношения. И песня плотно вошла в наш репертуар. Мы ведь увлекались джазом, джаз-роком (и в ‘Песнярах’, и в ‘Белорусских Песнярах), а эта музыка представлялась нам намного важнее, когда мы исполняли сложнейшие а-каппельные партии, переходя из одной тональности в другую и модулируя ещё бог знает куда.

У ‘Beatles’ не было сложных вокальных многоголосий, и буквально в первые годы их переплюнули многие группы, особенно американские! Всё когда-то делается впервые. Мы занимались более серьёзной музыкой. И потом, ‘Beatles’ – типично студийная группа, как и ‘Queen’. Играли мы лучше них, а вот насчёт пения… Если ‘Beatles’ пели в три, в четыре голоса максимум, то ‘Песняры’ –  сразу в шесть.

Валентин Бадьяров: Эка замахнулся! ‘Beatles’ – явление планетарного масштаба! Хотя в чём-то ты, конечно, прав. Все попытки, даже удачные, создать что-то новое, двинуться своим путём и стать явлением сравнимым с ‘Beatles’ не удались, пожалуй, никому… кроме ‘Песняров’. Остальное моментально подхватывалось, тиражировалось, и в этой многочисленности теряло изначальную самобытность. ‘Песняры’ в своей самобытности стали явлением.

Анжела Гергель: Ведь ‘Beatles’ и ‘Песняры’ по-настоящему первичны! Конечно, ‘благодаря’ железному занавесу ‘Песняры’ не получили такой известности и признания, как ‘Beatles’. Но, возможно по той же причине это явление не растиражировалось и не утонуло в многочисленных и не слишком удачных копиях по всему миру. Хотя, может, ‘Песнярам’ это и не грозило. Ведь не сумел же никто в стране скопировать или приблизиться к ним. Слишком быстро ‘Песняры’ прогрессировали и уходили от остальных всё дальше и дальше.