Валерий Дайнеко: Мулявин был классный

on air

— Каково это — чувствовать себя «живой легендой»?

— Чувства меня переполняют, должен был я ответить? Во–первых, я себя таковой не чувствую, потому что… жив, здоров! Главное — здоров. Что касается «Песняров» — действительно, это уже легенда. Потому что всякая вещь, обрастающая рассказами, романами и мхом, — миф, сказка. Легендарный ансамбль, Владимир Мулявин… О нем можно столько всяких разных историй рассказывать.

— Что, собственно, и делает Владислав Людвигович Мисевич — по субботам «СБ» публикует отрывки из его новой книги о «Песнярах», которая вот–вот выйдет в свет.

— И пусть у Влада все получится!

— А будет книга мемуаров от Дайнеко? «О чем не знал Мисевич»?

Валерий Дайнеко книга
Валерий Дайнеко

— Я уже написал книгу — в содружестве с Анжелой Гергель — давнишней нашей поклонницей из Шотландии, она любит соединять культуры. Мы в этом смысле «столкнулись взглядами». Она украинка, причем даже «западенка». Мы с ней написали книгу, она вышла на украинском, потом мы ее чуть изменили и переиздали на русском. Сейчас пишем продолжение, причем рассказ идет как живая беседа, без исправлений и редактирования. Единственное, о чем попросил: Анжелу – дополнить нашу беседу многим материалом, который у нее есть, и не исправлять фотографии. Вот какие они есть — такие пусть и будут. Можно их оцифровать, но не более того. Не надо улучшать, ничего не надо улучшать.

— Из основателей «Песняров» Тышко служил, Мисевич служил, Мулявин тоже служил…

— Они все служили. Они на службе и познакомились.

— И когда вы пришли в коллектив, не было так, что вас гоняли за медиатором или чтобы кларнет к утру блестел?

— Не–не–не. Их эта дедовщина не касалась даже на службе. Они же служили в цивилизованной стране! Я и пришел–то не сразу: мне делали предложения, Мулявин, встречая где–то, спрашивал: «Ну когда уже?» Но… хотелось музыкальное училище хотя бы окончить. Потому что одиннадцатилетку (спецмузшкола при Белгосконсерватории, сейчас республиканская гимназия–колледж) я окончил, но в консерваторию не поступил.

— Почему?

— Те, кто уже отучился, сказали: старик, тебе там просто нечего делать. Это партийная школа с музыкальным уклоном.

Песняры
Песняры

— Когда пришли в «Песняры», отношения были сразу — коллеги?

— Не могу сказать, что я до прихода любил ансамбль. Было уважение к тому, чего они достигли и что они сделали уже в то время. К записям их я относился… спокойно. Мы увлекались музыкой западной, и я до сих пор «продолжаю увлекаться». «Песняры» для меня были чем–то новым и необычным здесь, рядом. Я уже делал что–то в каких–то коллективах, что–то писал. Но представил себя внутри ансамбля, как зазвучат песни вот с этими ребятами, — и уже просто стремился туда. С меня буквально сдували пылинки, такое было отношение.

— Есть архивные кадры, на которых Мулявин буквально учит Борткевича брать ноту…

— Так и не научил. Леня, прости меня, пожалуйста, но это правда, ну что сделать. Я шучу, но это, наверное, заслуга Володи. Ленин тембр, когда он пел лирические песни, — он настолько был проникновенный! А позже, когда им руководил уже не Мулявин, а Ольга Корбут, там все испортилось. Мулявин действительно заставил его петь очень красиво, тембрально… Несколько песен, где он не «берет ноты», а просто поет, — это было здорово, у меня аж… проникало в меня.

— Работать сразу было легко?

— Сначала я еще не знал, что у всех совершенно разные голоса, диапазон и разная, скажем так, грамотность нотная. Было пару человек, которым надо было все время вдалбливать. Но Мулявин с ними работал, это чувствовалось. Потому что когда уже я разучивал песни, которые аранжировал, то не надо было заставлять кого–то спеть так или иначе. Мне было главное, чтобы они «сделали текст». Разнотембровость — это было очень важно: несливающийся аккорд. У нас же все поющие были, и особенно «резкие» голоса мы «сдваивали» с теми, у кого другой тембр. Когда текст был вызубрен по–настоящему, тогда надо было делать целые фразы. И вот работая над фразами, я чувствовал, что у ребят уже есть опыт. Работа Мулявина мне облегчила труд. Потому что Володя уже отходил от этого: он просто писал произведения. У него уже было достаточно людей, которые все это обрабатывали, делали… конфетку.

— Кем он был, Владимир Георгиевич, — командиром, педагогом, старшим братом?

— Человечищем. Он был… классным.

Валерий Дайнеко, Владимир Мулявин
Валерий Дайнеко, Владимир Мулявин

Беседу вел Андрей Муковозчик

Advertisements