ПЕСНЯРЫ. ТРАДИЦИИ

 

Дайнеко Ткаченко битлз фест
Валерий Дайнеко, Владимир Ткаченко

На концертах зрители с радостью откликаются, когда артист протягивает микрофон в направлении зала и воодушевленно приглашает: ‘А теперь все вместе! Я вас не слышу! Вот теперь – другое дело!’ А уж если на сцену выпадет счастье попасть – небывалый восторг! Казалось бы, зритель заплатил деньги, купил билет – сиди себе и наслаждайся, а артист пусть работает. Ан нет! Некоторые специально билет в первый ряд покупают, заплатив дороже – не столько, чтобы лучше видеть, а чтобы быть замеченным и, если повезет, вовлечённым в праздник жизни. Почему так?

Человек хочет быть замеченным. Это в заложено в его природе не просто так. В древности быть замеченным означало – выжить. И во многом для выживания человеку помогала музыка.

Валерий Дайнеко
Валерий Дайнеко

Музыка создавалась на ритмах природы – цикличности времен года, дня и ночи, в музыке воплощались ритмы окружающей среды – журчание реки, плеск морских волн. А во время поиска нового места поселения в песнях использовались ритмы, соответствующие характеру дороги – поэтому песни степных кочевников имеют совсем иные ритмы, чем песни горцев. Позже в песнях появились новые ритмы. Ритмы трудовых процессов пахарей, жнецов, ткачих.

Blues, например, возник не в Африке, а в Америке, где негры выполняли работу, которой их предки никогда не занимались на родине. И пели они уже на языке своих хозяев – галльском. И ритмы их труда, смешавшись с мелодиями их хозяев – шотландцев и ирландцев – воплотились в их новой народной музыке.

Интересным видится пример формирования новых ритмов в современное время. Например, ребята из группы ‘Black Sabbath’, основатели стиля heavy metal, которые взяли за основу blues rock конца 60-х годов, до своей знаменитой музыкальной карьеры работали на сталелитейном и машиностроительном заводах – ритмы и настроение их труда отразились на музыке, которую они создавали.

И вот во времена, когда популярными стали ‘рок’ и ‘бит’, ‘Песняры’ пошли на рискованный эксперимент, соединив народную музыку с современными ритмами. Они фактически тоже создавали новые ритмы, которые, как языки пламени, искрились и танцевали в нескончаемых импровизациях. Сегодня из-за моды на этнику старинные музыкальные инструменты зазвучали на стилизованных реконструкциях народных обрядов – а тогда это было отчаянно смело. Но у их последователей уже не получалось создать такие органичные композиции, сочетающие стили разных культур, звучащие одновременно первозданно и современно. В чем же дело? А дело именно в том, что в первую очередь, как это ни банально для кого-то звучит, Песняры сохраняли смысл песни, ее послание, которое должно передаваться от поколения поколению. Этому невозможно научиться. Многие спорят о том, как же назывался стиль, в котором играли Песняры, и единого мнения до сих пор не существует. Почему так? Потому что сам по себе жанр народной музыки настолько широк и разнообразен и охватывает различные традиционные региональные музыкальные формы! Например, известную песню группы  ‘Animals’ –  ‘The House of the Rising Sun’ – можно отнести и к жанру folk rock, поскольку она создана на базе народной песни, но и одновременно и к жанру blues, потому что она звучит в этом стиле. Интересно, что слова песни ‘There is a house in New Orleans they call the Rising Sun’, были изменены уже британскими иммигрантами, а в первичной версии было: ‘There is a house in Lowestoft they call the Rising Sun’.

Разделение музыки на стили на самом деле довольно условно – это особенно касается современной музыки. Рок, который сначала назывался рок-н-ролл, возник в результате смешения блюза, кантри, песен крунеров, вокальных групп 50х, и только после 1964 эту музыку стали называть просто рок. Конечно, она усложнилась-но это произошло и с музыкой других стилей. Даже народная музыка, которую изначально пели крестьяне и она звучала довольно примитивно. А ведь многие композиторы (как классической,так и современной музыки) использовали эти примитивные народные напевы, и развивая и усложняя их, создавали свои изысканные композиции. И в свое время определения нового стиля для усложненной народной музыки было предметом жарких споров музыковедов.

Валерий Дайнеко
Валерий Дайнеко

Почему же во времена развитых технологий и самодостаточности нас все же так привлекает все, что связано с древней культурой? Откуда вдруг такая мода на аутентичные ансамбли, давно забытые танцы, интерес к мифам и легендам? Попробуем разобраться.

Когда еще силы природы господствовали над человеком, вся его жизнь была связана с природой и подчинена ей. Природные явления определяли мировоззрение человека, и он отражал эту зависимость в своей духовной жизни и искусстве. Это проявлялось в магических обрядах, с которыми люди чествовали природу – в первую очередь Солнце и Воду, пытались присоединиться к таинственным жизнесозидательным силам окружающего мира, к жизни Вселенной. Танец, пение и игра на музыкальных инструментах не носили развлекательный характер, они были наполнены важным содержанием. В обрядах принимали участие всё жители селения и уклониться от этого было невозможно.

Сегодня люди всё больше отрываются от природной среды, разрушаются связи, которые налаживались веками и определяли бытие. Но вот что интересно – сознание человека при этом не изменилось. Он испытывает те же эмоции, те же пристрастия, что и его предок столетия и тысячелетия назад. А самое важное, что несмотря на развитие науки и улучшение комфортности жизни, счастья у человека не прибавилось, и он продолжает испытывать те же природные страхи, которые  испытывали древние люди.

Только под прессом информационной революции эти страхи скрылись в глубины подсознания и приобрели другие формы выражения – и это приводит к внутренним конфликтам. Древние люди жили племенами и чувство общности было велико – каждый человек прекрасно осознавал, что в одиночку не выживет. Поэтому держались друг друга и самым сильным страхом было отстать от племени.

Сейчас мы живем в эпоху индивидуализма, жизнь стала комфортнее, и зависимость от общества значительно ослабла. Но тем не менее внутреннее ‘Я’ человека продолжает жить по законам природы, Солнечные и Лунные циклы по-прежнему определяют его бытие. Поэтому современному человеку так присуща тяга к ‘древнему, священному’.

Сегодня попытки воспроизведения на профессиональной сцене древних обрядов трансформируются в некую пародию – потому что на первый план выходят эстетические функции. Это уже какое-то ‘заигрывание’ с фольклором. Но публика все равно тянется даже к такой, искаженной давности.

Это объясняется тем, что традиционные обряды имеют в себе ‘концентрат’ культурно-информационных кодов, вызывающих определенное состояние, эмоции, переживания – прежде всего ощущение покоя и душевного удовлетворения, поскольку человек присоединился к ритмам космоса и, в соответствии с глубинным сознанием, выживет. Вот почему сегодня в эпоху так называемой индивидуализации, несмотря на кажущуюся независимость, нас все равно тянет в стаю – хоть и в искаженном, уродливом формате вроде социальных сетей или интерактивных мероприятий.

Пытаеш ты, якім быць трэба зямлі забытай песняру?

Анжела Гергель, Валерий Дайнеко. 

Те, кто оживляют мифы

(отрывки из книг)

Как часто доводится верить Шекспиру в том, что всё в нашей жизни спланировано и мы всего лишь проигрываем сценарий Жизни. Да, этот сценарий в некоторых местах расписан тщательно, а в других – наcпех, отдавая актерам возможность импровизировать. И все же, это сценарий… Будь это по-другому, как тогда объяснить такое стечение обстоятельств, когда в одно время и в таком, казалось бы, неподходящем месте встречаются талантливые и воодушевленные общей идеей ребята – не иначе как хорошо организованный план.

Владимир Мулявин, Леонид Тышко и Валерий Яшкин вместе служили в Ансамбле песни и пляски Белорусского военного округа. И в это же время в оркестре БВО – Александр Демешко и Владислав Мисевич. Валерий Яшкин вспоминает: ‘Решили сколотить ансамбль и понеслись со своей идеей в филармонию…’ Вначале в качестве аккомпаниаторов подыгрывали известным исполнителям 60-х. Затем стали участниками концертной бригады ‘Орбита-67’, ревю ‘Лявониха’.

Владислав Мисевич: Когда пришли в филармонию после армии, мы аккомпанировали певцам, которые были на тот момент, и, естественно, мы не пели. Может быть, чуть-чуть подпевали. У нас был вокалист – Эдуард Мицуль, заслуженный артист, он закончил консерваторию как вокалист. Мы аккомпанировали ему, а он давал нам уроки вокала. Этому мы стали уделять всё свободное время. Вначале с Эдуардом, под его контролем, потом, получив первые уроки, пели и пели, особенно хором. Мы имели перед собой пример – грузинский ансамбль ‘Орэра’, тогда очень популярных в своём жанре. 

А был ещё замечательный азербайджанский квартет ‘Гая’, и мы даже ‘снимали’ из их репертуара песни. Пели их на концерте, это был для нас как вокальный тренажёр. Они были очень непростыми в аранжировке, исполнении, диапазоне. 

Ведь природное, аутентичное пение было монофонным. Впервые использование нескольких голосов появилось всего несколько столетий назад в церковном пении, когда с увеличением численности певцов возникла проблема сочетания голосов мужчин разного возраста, а также женщин и детей. Почти невозможным стало пение всех вместе в унисон. Сначала удавалось петь через октаву – это и были первые шаги полифонии. Греческие монахи были вынуждены адаптировать свои различные голоса в одной песне. Помог им в этом как ни странно, варварский инструмент – волынка, с присущим этому инструменту дроном (у нас он  называется бурдон, что  означает ‘шмель’). Теперь они строили гармоничное пение с использованием параллельных квинт, октав и трезвучий. С появлением христианства на Руси деятельность церковных хоров оказала огромное влияние на развитие многоголосия и в традиционном пении. В большей степени это проявилось в Грузии и Болгарии, вот почему западные музыковеды соотносят многоголосное пение с грузинским и болгарским. Даже если это белорусские песни. Например, песня ‘Касіў Ясь канюшыну’ традиционно поется в унисон. А впервые ее спели на несколько голосов ребята из самодеятельного ансамбля ‘Зодчие’.

Многоголосие, хоть и не является традиционным народным пением, всё же имеет свойство завораживать. И не столько, когда слушаешь – нет!!! а когда сам находишься внутри этого священнодейства. Оттуда не хочется выходить, это как другой, чудесный мир, где всё в гармонии…

Владислав Мисевич: Мы старались максимально использовать все свои вновь появляющиеся вокальные возможности, хотя пело нас мало: Мулявин, я, Тышко, брат Мулявина и немножко Яшкин. Вот и всё. Мулявин, конечно, лидировал, все остальные ему подпевали. Вместе c ревю ‘Лявониха’ мы поехали в Москву на съемки концерта в Останкино. А после концерта участники ревю должны были записать еще и пластинку на ‘Мелодии’. Но получилось так, что записать из всего ревю некого – кроме нас. Короче, записали нас с песней ‘Ты мне весной приснилась. Это была наша первая пластинка с названием ‘Нарочанка’. Нас нужно было как-то назвать. Придумать надо было быстро. Ну, подумали мы, ревю ‘Лявонiха’, пускай мы будем ‘Лявоны’.

И уже имея на руках пластинку, перед руководством филармонии мы поставили вопрос о разрешении называться ВИА. И на 1 сентября 1969 года было назначено прослушивание. Нас прослушали, и разрешили, и дали право сольного отделения. Вот поэтому официальным днем рождения ансамбля считается 1 сентября 1969 года.

Мы решили попробовать себя в жанре коллектива, которому мы поклонялись, как и миллионы других музыкантов и не музыкантов – ‘Beatles’. Ничто не рождается в вакууме. Что-то берётся за подражание. Ну, и своих обожаемых битлов переводили на русский язык. Это делал Валера Яшкин, он и ‘Червоны гитары’ польские переводил.

Леонид Тышко: Примеряясь и присматриваясь к различным музыкальным формам, мы во главу угла ставили мелодизм песен. Отсюда ‘Beatles’ в нашем раннем репертуаре, внимание к работам наших польских соседей – ансамблю ‘Червоны гитары’, обращение, наконец, к белорусскому фольклору.

Юрий Рыбчинский, автор слов к невероятно популярной песне ‘Крик птицы’, вспоминает: Я познакомился с Мулявиным, когда ансамбль еще назывался ‘Лявоны’. При встрече я спросил: ‘Что это такое – лявоны?’ – Мулявин начал объяснять: ”Ну это означает…’ – Не будешь ты ведь на каждом шагу переводить, нужно такое название, чтобы все понимали. И красивое… ну, как моя фамилия – на ‘Ры’.

Делегировали задачу поиска названия Леониду Тышко. Как говорит Влад Мисквич – он ходил в белорусскую школу, знал язык, ему и искать. Сегодня даже сам Мисевич не помнит у кого именно Тышко нашел слово ‘песняр’, говорит – в стихотворении ‘Песняр’ у кого-то из классиков.  На самом деле стихотворение называется ‘Песняру-беларусу’, и автор – Янка Купала. ‘Пытаеш ты, якім быць трэба зямлі забытай песняру?’…  Именнов этом стихотворении Янки Купалы Тышко нашёл название ансамбля. В результате появляются ‘Песняры’, что по сути одно и то же, что для британцев ‘Minstrels’ – ‘Менестрели’.

Талантливым музыкантам надо было найти текстовой материал, который позволил бы им играть хотя бы приближённо ту музыку, которую им самим хотелось.

А хотелось играть музыку современную, хоть и называли её ‘фирмой’ – она была сложной и интересной, в ней было столько возможностей для реализации творческих талантов и юношеских стремлений! Однако в стране эту музыку, как признак ‘загнивающего капитализма’ ни слушать, ни тем более играть не было дозволено.

Итак, взоры молодых музыкантов обратились к народной музыке. Тому было несколько причин. Во-первых, на Западе в то время произошёл очередной всплеск моды на ‘этнику’, и идея пришла как бы сама по себе. Во-вторых, ребята хорошо её знали, так как были ‘народниками’ по специальности. Леонид Тышко был домбристом, Валерий Яшкин – баянистом, Алесь Демешко играл на цымбалах, Владислав Мисевич на кларнете, а Владимир Мулявин – на балалайке.

А самое главное – это не запрещали играть! Прикрываясь щитом народной песни, можно было воплощать в жизнь то, что слушалось из ‘вражеских источников’. Откровенный рок не допустили бы, а вот мягкие ‘прогрессивы’, ‘джаз-роки’, и всякие ‘фьюжны’ – это проходило, ведь это либо тема народная, либо стихи антивоенные или хотя бы классика. На вопросы чиновников от культуры: ‘Как вы смеете играть битласов и хиппов?’ всегда можно было ответить: ‘Нет-нет! Это мы народную музыку возрождаем, и на стихи прогрессивных народных и пролетарских поэтов!’ Да, это было можно играть. А в исполнении ‘Песняров’ это можно было СЛУШАТЬ.

И даже несмотря на обилие заимствований, сделано всё было всегда интересно и со вкусом.

Владислав Мисевич: Мы приложили немало усилий, отдавали вокальным репетициям всё свободное время, занимались часами – это была наша самая главная проблема. Недаром нас не считали большими профессионалами в инструментале, который был достаточно примитивным. Но не он был главным. Вокалу же отдавались всей душой. И это стало традицией вплоть до наших дней. У Мулявина баритональный тембр был с большим диапазоном, достаточно мощный голос, лидирующий, с драматическим оттенком. Я мало пел соло, когда необходим был какой-то необычный голос. Новых ребят взяли  уже после конкурса, когда мы поняли, что наших вокальных данных недостаточно для того, чтобы два часа полноценно люди могли слушать профессиональный вокал. Борткевич – явно лирический тенор. Первой его песней была песня Мулявина “Александрына”. Леня, не имевший музыкального образования, а только школу по трубе, и вдруг – вокалист! Он был согнут этой песней. Помню, что мы сделали эту песню с подпевками. В итоге она оказалась супершлягером на все времена, одной из самых лучших вообще и не только на белорусской эстраде… Через год мы взяли Анатолия Кашепарова, который имел совершенно необычный тенор со своим драматизмоми. его острохарактерный, несколько резкий, но очень сильный голос внес интересные краски в общее звучание ансамбля И тогда сложился уже полноценный вокальный аккорд. Кашепаров и Борткевич – эти ребята достаточно долго служили нашему общему делу.

Но чтобы достичь вокальной общей культуры, мало репетировать, нужно ещё очень долго репетировать и петь вместе, петь сложные вещи, быть в форме, иметь вокальный опыт. Дайнеко, Аверин, Пеня, я, Катиков – мы уже столько лет поём вместе, что органически чувствуем вокальность друг друга.

 

К сожалению, сегодняшние молодые музыканты, которые имеют тягу к народной музыке, учатся на уже аранжированном материале и даже не различают настоящую народную мелодию от обработанной. Зачастую эти популярные обработки народной музыки с ‘фольклорными мотивами’ не имеют ничего общего с настоящими традициями. Более того, в процессе обработки меняется не только мелодия, но и смысл давней песни, её история.

Валерий Дайнеко: Конечно, в процессе аранжировки народная песня меняется. Меняется мелодия, иногда пишется совсем новая. Или же меняется гармония, так как в народной музыке она достаточно примитивна. В джазовых обработках, используя ладовую структуру, чаще всего мелодия остаётся неизменной, а гармония накладывается любая – получается очень интересно… и потом… Как может быть ИСТОРИЯ ПЕСНИ выражена в музыке? История может относится разве что к тексту!!!

Анжела Гергель: В том-то и дело, что может! Старинные народные песни содержат в себе коды, расшифровав которые, можно получить информацию о древних культурах. Ведь эти песни созданы ещё до появления письменности! Импровизационные изменения, конечно же, делают простую песню более привлекательной. И тогда в памяти людей продолжает жить уже новая версия, которая не передает никакой исторической информации. Пример? Да хотя бы полюбившаяся всем песня ‘Ажаніла маці маладога сына’ в исполнении Леонида Борткевича. Мулявин сам рассказывает, как он был удивлён, увидев, что первоначальная мелодия была в мажоре – ведь песня, как говорит он, грустная! И аранжировка в ‘Песнярах’ была сделана в миноре. А ведь сравнение девушки с деревом или птицей – традиционный приём иносказания в фольклоре многих культур. И в этой песне сравнение невестки с калиной говорит о зрелости девушки и её готовности выйти замуж – в этот день ей на голову одевали венок из калины. Отношение свекрови к невестке обусловливалось тем, что кельтские племена, мигрировавшие на север, вынуждены были ‘обновлять кровь’, ища в жёны своим юношам девушек из соседних, славянских поселений. Эта песня – свадебная и трагичной она прежде не была. Зато на концертах ансамбля публика уж нарыдалась!  Но узнать скрытый смысл истории стало возможным, только когда нашлись подобные, но необработанные песни других народов – в частности, в Шотландии. Только там девушку сравнивают с рябиной, которая очень популярна и считается священным деревом в этой стране. Вот и выходит, что в из-за красивой обработки теряется смысл песни.

А что уже говорить об аранжировках иностранных песен! Орнаментация на безударных слогах, которые не должны растягиваться! Или разрыв слова посредине в угоду эффектному приёму – как, например, слово Jupiter в песне ‘Fly Me to the Moon’ в твоём, Валерий, исполнении. Да, джазовая импровизация с инструментальным соло и голосом в унисон вызывает восхищение. Но ведь и сам George Benson, у которого перенят этот способ исполнения, говорил: Ты можешь петь сколько угодно нот, но не дай слушателю забыть о ПЕСНЕ.

Песняры те кто оживляют мифы
Песняры
Юрий Рыбчинский.
Юрий Рыбчинский
Песняры времени своего
Песняры времени своего

 

Анатолий Кашепаров
Анатолий Кашепаров

Вологда

Валерий Дайнеко: ‘Вологда’ появилась она задолго до того, как её спели ‘Песняры’. Тогда никто не думал, что это — будущий вечный хит, да и исполнять её, скажем прямо, принялись без особого энтузиазма. Впервые в исполнении ‘Песняров’ она прозвучала на творческом вечере Матусовского. Спели живьем, тогда же не было таких понятий как фонограмма, минусовка, плюсовка… Спели и забыли. И вдруг песня, как птица, понеслась по всей стране и стала популярной.

Владимир Мулявин: И по интонации, и по мелодии она мне поначалу не приглянулась. И если бы не Володя Николаев (он сам родом из Вологды), мы, может быть, и не взялись бы за работу. Но Володя нас так заразил своей увлечённостью. И всё же мы считали, что это будет одноразовый номер. Невероятный успех на концерте был для нас большой неожиданностью. Заставили петь на бис.

Александр Демешко: Никогда не мог предположить, что довольно заурядная, одноразовая ‘Вологда’, написанная еще в 1956 году, а активно зазвучавшая только в 70-е годы, когда ее стали исполнять ‘Песняры’, превратится в самый настоящий хит.

Песняры
Песняры

Владимир Николаев: Когда я сказал, что в песне ‘Вологда’ нужен ещё и баян (который до этого ‘Песняры’ никогда не использовали), на меня посмотрели как на умалишённого. Чтобы в современном вокально-инструментальном ансамбле да на гармошке играть! Не могу написать слов, которые товарищи по ансамблю сказали в мой адрес… Позже я уже и сам был не рад… Потому что из-за одной-единственной песни все годы работы в ‘Песнярах’ мне приходилось таскать тяжеленный концертный баян.

Владимир Мулявин: Вполне понимаю, что сегодня даже талантливым артистам, чтобы выжить, нужно уметь зарабатывать деньги, участвовать в шоу-бизнесе. Иногда и нам приходилось идти на компромиссы. Например, широко известная и любимая в народе песня ‘Вологда’— не песняровская. Но мы знали, что какая-то часть публики приходит на наши концерты именно на неё, поэтому постоянно включали эту песню в репертуар, хотя и без особого удовольствия. Зато “Вологда” позволяла нам знакомить по ходу концерта зрителей и с серьезными, принципиальными вещами. У меня была вонючая ‘Вологда’ – но под неё я давал час двадцать оперы… на что-то замануть – и потом можно делать с публикой что угодно…Если хотите, считайте это маленькой хитростью.

Валерий Дайнеко: Это простая, доходчивая песня, которая перепела уже немало песен. Мы исполняем ‘Вологду’ всегда. Причем от нашего желания это даже не зависит. Пытались не петь вообще — зритель кричит: Вологду! Вологду-гду давай!.. Пробовали включать её в середину выступления или, наоборот, открывать концерт — не отпускают со сцены, пока не услышат знакомые строчки про письма, палисад и темноглазую…

 

Отзывы о книге

Advertisements